— У меня есть вопрос, — произнёс Эйрих.
— Спрашивай, — разрешил консул.
— Ты ведь собираешься формировать новую гвардию, взамен дворцовых ауксилариев? — спросил Эйрих.
— Да, а также взамен некоторых не оправдавших доверия дворцовых схолариев, — кивнул Флавий Антемий. — И об этом я сам хотел с тобой поговорить. Но только завтра, потому что у меня на сегодня запланировано очень много работы.
— Я понимаю, — кивнул Эйрих, после чего залпом выпил вино из чашки.
Он встал из-за стола.
— Твоих рабов, пока ты в городе, будут содержать за счёт казны, — произнёс консул. — Единственное условие — их больше никогда не должны увидеть в пределах империи.
— Рад был поговорить, — улыбнулся Эйрих. — Пожалуй, пойду проверю своих людей.
Он прошёл к двери и открыл её.
— И, Эйрих… — обратился к нему консул Флавий Антемий. — Касательно рабов…
— Да? — повернулся мальчик.
— Чтобы тихо было, — произнёс теперь уже точно самый влиятельный человек в Восточной Римской империи.
Глава двенадцатая
Илд
Ниман Наус сидел за столом и пьяно пошатывался.
— Нас чуть не убили, Эйрих! — поднял он взгляд на своего вождя.
История о том, что «сопляк не слушает опытных людей» и «это привело к вот таким вот последствиям», до Эйриха дошла уже сегодня утром. Он медленно, но верно отнимал права у старых дружинников, которые к такому обращению не привыкли, поэтому неудивительно, что они с удовольствием подхватили его первую ощутимую неудачу и начали раздувать из неё эпическую греческую трагедию.
Но Ниман Наус, слишком сильно нажравшийся вина с брагой, начал болтать раньше, чем выжившие дружинники прониклись опасением за свою судьбу под началом такого неосмотрительного и неудачливого вождя. Впрочем, это ни на что не влияет, потому что Эйрих уже всё знает.
— Брага расклеила тебя, Ниман, — недобро усмехнулся он. — Взяв топор в руки, ты знал, на что шёл. И ты лучше меня знаешь, что воин смертен.
— При Брете никогда такого не было! — взмахнул кружкой старший дружинник. — Мы сражались, убивали, теряли друзей, но не сотню человек за неполный час! Почему ты так спокоен, Эйрих?! Что с тобой не так?!
— Со мной всё в порядке, а ты пьян, — произнёс Эйрих. — Иди отоспись.
Ниман открыл рот, чтобы сказать что-то, но одумался. Видимо, хмель больше наигран, нежели действительно воздействует на него в такой степени.
— Но он же в чём-то прав, — вдруг заговорил сидящий чуть в стороне Хумул. — Нас чуть не прикончили там.
Это атака. Выбрали подходящий день и начали шатать авторитет вождя похода. Будь у Эйриха сегодня настроение чуть хуже, эти двое бы доигрались до смерти.
— Риск оплачен золотом, — парировал он, играя на врождённой рациональности, присутствующей почти у каждого человека.
— Я это к тому, что нас загнали в ловушку, — Хумул взял со стола кружку с брагой. — И чуть не перебили как цыплят.
Несчастная случайность, но теперь её будут выставлять как личный провал Эйриха.
— Если тебе есть, что мне предъявить, то я внимательно тебя слушаю, — недобрым тоном произнёс Эйрих.
— Нечего мне тебе предъявлять, — не стал обострять конфликт Хумул. — Но задумайся о том, к чему ты нас ведёшь. Ещё один такой бой — с тобой останется десяток-два воинов, если сильно повезёт, конечно же.
Идти в прямую конфронтацию против него им ещё рано, но если так будет продолжаться и дальше, то эти двое долго не проживут. Не с Эйрихом играть в такие игры. Не им.
— Я знаю, что делаю, — сказал Эйрих. — А вы, в следующий раз, во хмеле ли, в трезвом уме ли, осторожнее выбирайте слова, когда говорите со мной. Старые времена закончились, поэтому больше никакой дружинной вольницы.
Всем стало ясно, что любые следующие ответы на его слова могут привести к тяжёлым для говорящего последствиям. Поэтому сохранилось молчание.
— … лучшие, только самые лучшие! — вещал торговец. — Ваши поделки покажутся тебе ерундой, когда ты проверишь этот меч в деле!
— Хулить наше оружие — верный способ оказаться в сырой могиле, — недовольно предупредил его Эйрих.
— Я не хотел обидеть тебя и твоё оружие, уважаемый господин! — сразу же зашепелявил торговец, называющий себя Леонидом. — Но ты только посмотри на красоту этого клинка! Ни единой зазубрины, металл монотонный, без каких-либо признаков повреждений!