Последний вообще будто бы не особо горел желанием становиться тем, кем его видит Эйрих. Пара-тройка заданий, некоторые важные поручения по пути в Константинополь — Татий выполнял всё, но как-то без огонька. Он много времени проводит среди воинов дружины, даже завёл там несколько приятелей, поэтому Эйрих в нём разочаровался. Скорее всего, уделом Татия будет обычная жизнь рядового члена остготского племени или свобода и изгнание в римские земли.
Эйрих увидел в нём волю, когда не смог сломать его рабским ярмом, но, похоже, что он неправильно смотрел.
— Нет, некоторые вещи я должен писать самостоятельно, — тяжело вздохнул мальчик. — Хотя знаешь… Давай-ка, бери пергамент и готовься записывать.
Старик сел напротив Эйриха, взял второй комплект писчих принадлежностей и чистый пергамент, после чего стал ждать слов.
— Эйрих Ларг, «Стратегемы», книга вторая, — произнёс Эйрих. — Основываясь на личном опыте и знаниях других уважаемых учёных мужей, хочу поделиться с читающим это своей мудростью об устройстве далёкого племени могущественных кочевников…
— Нет, ты послушай, Альв… — пьяно вещал Ниман Наус. — Мы завтра уходим, да? И ты можешь с нами! Консул будет рад встретить тебя среди своих воинов! Тем более, я слышал, что он уже тебе такое предлагал!
— Брага воняет, — поморщился гигант.
— И брага там будет, сколько хошь! — обратился к нему Хумул. — И бабы! Самые лучшие римлянки сочтут за честь, если их будет тискать сам Альвомир Стальной Великан!
— Чо? — слегка заинтересовался Альвомир.
— Ты что, не знаешь, как тебя прозвали в Городе? — деланно удивился бывший охотник. — О тебе только и слухи ходят! Даже об императоре вспоминают реже, чем о тебе! Тот самый покрытый бронёй гладиатор, убивший франка с аркобаллистой!
— А потом истребивший убийц императора! — вторил ему Ниман. — Особенно горячо обсуждают последнего убийцу, которого ты выкинул из ложи! Ты УЖЕ великий воитель в глазах римлян! А Эйрих… Он так, рядом ходит, сопливый молокосос…
Бывший старший дружинник не успел увидеть руку Альвомира, но вместе со всеми услышал звук, с которым ладонь гиганта коснулась его левой щеки. Ниман слетел с лавки и рухнул на каменный пол казармы. Гигант встал и грозным взглядом посмотрел на резко ставшего маленьким Хумула.
— Ой, полегче! Спокойно! — поднял руки тот. — Всё хорошо, никто Эйриха не обижает!
Альвомир вышел из-за стола, потом посмотрел на тарелку с недоеденной куриной ножкой, взял ножку, в два укуса очистил кость от мяса и пошёл на выход.
У двустворчатой двери он обернулся и посмотрел на Хумула:
— Скажешь раз ещё такое — спать будешь. Совсем спать.
В повисшей тишине он вышел из помещения.
Ниман лежал под лавкой и не подавал признаков жизни.
— Ниман, ты как? — потормошил его спохватившийся Хумул.
— М-м-м, крепко бьёт… — очнулся Ниман Наус. — Он ушёл?
— Зря ты язык распустил, — огорчённо произнёс Хумул. — Видел же — на браге и бабах он заинтересовался! Пережали, эх…
— Да уд с ним, с Альвомиром, — зло отмахнулся Ниман. — И без него хорошо всё будет!
— Ага… — не очень уверенно кивнул бывший охотник и бывший старший дружинник.
Консул обещал по сто золотых каждому, если они смогут убедить Альвомира переметнуться к нему. Хумул думал, что гигант слишком тупой, чтобы это было проблемой, но даже в такой простой задаче можно очень сильно налажать.
— Неси ещё браги, последний раз тут гуляем! — крикнул Ниман одному из молодых дружинников.
Глава четырнадцатая
Консул и куриоси
Похоронная процессия двигалась по Месе. Эйрих шёл по левую руку от консула Флавия Антемия, с мрачным выражением лица, потому что пришлось во всём этом участвовать. А вот по правую руку от консула шёл довольный Альвомир, который временно исполнял роль «избранного телохранителя» — ему вручили некий церемониальный скутум увеличенного размера, отдалённо напоминающий дверь.
«Избранный телохранитель», как объяснил Эйриху Иоанн Феомах, это почётная обязанность, даруемая далеко не каждому — консул хочет показать своё особое расположение, выбрав для этой роли Альвомира. В связи с этим гигант был в своей знаменитой на весь город броне, весело звякающей в такт его шагам.
Гигант даже не представлял, какую честь ему оказали, но он был рад тому, что удалось увидеть так много людей и такую красивую церемонию.