Руа был безбород, но со свисающими чёрными усами, желтоватая кожа лица шрамирована, лоб покатый, а роста он на полголовы выше Зевты. Волосы на голове его почти полностью обриты, оставлен лишь чуб на макушке, откуда свисает четыре косички. В косички вплетены золотые кольца, отлитые старательно, но не очень аккуратно. Глаза тёмно-карие, губы тонкие, нос большой, но приплюснутый. По комплекции видно, что он силён и здоров. Ноги его кривы, как и пристало настоящему кочевнику, большую часть жизни проводящему в седле. Одеяния из качественно обработанной коровьей кожи, на поясе прямой меч, римская спата, а рядом с ножнами висит связка костяных амулетов из птичьих черепов.
— Мы не сядем у одного очага с убийцей нашего отца, — твёрдо ответил Руа.
— Я одолел его в поединке один на один, это была честная победа и славная смерть для истинного воина, — произнёс Эйрих, а затем показал шрам на губе. — Он сражался как воин и я победил только по воле Тенгри…
— Тенгри? — зацепился Мундзук. — Ты почитаешь нашего бога?
Этот тоже был безбород, но ещё и безус, лицо без шрамов, но зато покрыто многочисленными рубцами от оспы. Волосы на голове Мундзука, в отличие от старшего брата, густы и длинны, что не совсем в обычае гуннов. Комплекцией он точно не вышел, потому что на животе его имелся пласт жира, что видно даже сквозь одежду, а руки его были пусть и не тощими, но не такими большими, как у того же Зевты. На руках отчётливо видны следы частой работы с мечом и луком, а на левом предплечье надет толстый кожаный наруч — похоже, что он забыл снять его после тренировок. Одет Мундзук в льняную рубаху, кожаные штаны с широким поясом. На поясе висел меч, но не римский, а гуннский, отличающийся от спаты только длиной и формой рукояти, а также качеством применённого металла. На большом пальце правой руки покоится бронзовое кольцо лучника — у Эйриха тоже есть примерно такое же, но в мешочке на поясе.
— Ты убил моего отца, — проигнорировал слова брата Руа, с ненавистью глядящий на Эйриха. — Я не сяду за один очаг с тобой.
— Вы пришли к нам с просьбами о помощи, — вмешался Зевта. — Если хотите помощи — проявите уважение. Неуважение к моему сыну равнозначно неуважению ко мне. Выбирай, что тебе важнее, Руа.
Гунн открыл рот, чтобы что-то сказать, но затем закрыл его и молча сел у очага. Его примеру последовал и младший брат.
— Тиудигото, неси мясо! — распорядился Зевта.
Получив щедро сдобренную специями оленину, они начали есть: отец, как хозяин в доме, нарезал мясо и передавал куски гостям, в строгом порядке старшинства.
— Тенгри, — напомнил Мундзук. — Ты, Эйрих, назвал имя нашего бога.
— Он и наш бог тоже, — ответил на это мальчик.
— Поясни, — потребовал насторожившийся Зевта.
— Я считал и считаю, что все мы поклоняемся одному и тому же богу, — произнёс Эйрих. — Православные, ариане, тенгрианцы, даже огнепоклонники с юга — все они видели проявление одного бога, но оказались неспособны понять то, что увидели. И все поклоняются ему, но считают, что разным богам.
— С чего ты вообще это взял? — задал вопрос отец. — Ну-ка объяснись.
Руа смотрел на Эйриха с озлобленностью, а вот Мундзук с интересом. Видимо, Руа любил своего отца гораздо сильнее, чем младший брат. Ну или Мундзук более зрелый человек и понимает, что война жестока и пожирает жизни воинов. И никто не знает, кто будет убит следующим. Но Эйрих это лишь предполагал, вполне готовый к тому, что Мундзук точно так же ненавидит его и готов вонзить топор в затылок при первом удобном случае.
— У греков появилось такое учение — логика, — начал объяснение Эйрих. — Александр Афродисийский как-то написал в одной из своих работ, что незачем множить вещи там, где это можно объяснить одной. Там, где может справиться один всемогущий бог, незачем существовать трём или четырём. Это против логики, а значит неразумно.
— Не совсем понял, — признался Зевта.
— «Логика»? — спросил Мундзук. — Эти греки… Пф-ф-ф…
— Учения нужны только дуракам, которые не знают, на что потратить своё время, — неодобрительно произнёс Руа. — У нас есть более важные дела, чем эти бесполезные умствования. Тенгри — это наш бог, а у вас свой, как там его зовут?
— Просто Бог, — ответил за Эйриха Зевта. — Но ты прав, незачем спорить об этом, потому что мы собрались здесь не за этим.
— А зачем тогда? — спросил Руа. — Мы же уже договорились обо всём. Ты собираешь своё войско, мы разбиваем Дариураша, берём то, что принадлежит нам по праву и дальше живём в мире.