Позднее Пекин вновь пригласил Хабул-хана с тайным намерением захватить его. Видимо, предупрежденный о происках китайцев, он проявил осторожность и не явился под каким-то благовидным предлогом. Тем не менее, он был выслежен и схвачен китайскими послами, внезапно превратившимися в тайных агентов. Однако Хабул-хану удалось бежать и, собрав своих сторонников, завлечь врагов в шатер, где они были немедленно казнены по его приказу. Фарс превратился в трагедию, и Пекин не смог снести оскорбления, нанесенного одновременно государю и его подданным.
Вылившийся в несколько мелких военных столкновений конфликт, разразившийся между двумя сторонами, закончился победой монголов. В 1147 году китайская Империя Цзинь была вынуждена подписать мирный договор, по условиям которого она уступала кочевникам тридцать фортов и обязывалась поставлять не изделия художественных промыслов, как прежде, а зерно и скот. Кроме того, вождю монголов был присвоен почетный титул. Этот трагикомический королек Хабул-хан, предполагаемый предок Тэмуджина, заставил силой оружия склониться китайскую империю, после того как своими манерами мужлана поставил ее государя в смешное положение. На самом деле этот эпизод остается спорным и неизвестно даже, был ли этот монголо-китайский договор заключен в царствование Хабул-хана.
«Сокровенное сказание» возводит к Кайду генеалогию Тэмуджина, но, кажется, последний является потомком Хабул-хана, первого «объединителя» монгольских народов. С полным правом можно допустить, что если это стремление к гегемонии могло существовать в латентном состоянии со времен Хабул-хана, то по-настоящему оно проявилось на монгольской сцене только при Тэмуджине.
Тэмуджин мало-помалу снова заключал союзы, потерявшие силу после смерти отца. Во времена своего могущества Есугэй, без сомнения, помог Тогрилу, тогда объявившему себя правителем кераитов, вернуть трон. Тэмуджин проявил достаточно ловкости, вовремя напомнив Тогрилу о своем существовании. Расчет, конечно, хитроумный, но рискованный, так как уже несколько лет Тэмуджин не поддерживал никаких отношений с кераитами. Следовательно, ему нужно было действовать осмотрительно.
В сопровождении Джучи-Казара и Белгутэя, своих братьев, родного и сводного, Тэмуджин отправился верхом к берегам Туула, впадающего в Байкал, самое глубокое озеро мира. Там кочевали кераиты, народ, сведения о происхождении которого противоречивы; до XII века о нем ничего неизвестно. Перс Рашидаддин оставил нам генеалогию некоторых из его правителей. Впервые кераитов объединил Маргус-Буйрак-хан, которого охотно представляют христианином, так как его имя — производное от Марка. Собранные под единый скипетр кераиты частью были обращены в несторианство. В V веке христиане-несториане, следуя Константинопольскому епископу Несторию, склонились к ереси, которая делила Христа на двух людей, тесно связанных, но разных. Сирийский епископ Апполинарий, антиохийская школа и затем Эфесский церковный собор осудили это учение, в котором ярко выразилась загадочность Христа. Распространение несторианства в Центральной Азии мало изучено; известно, что христианские миссии были в Персии, Курдистане и Индии.
Итак, именно к этим несторианам — поочередно — отправляется Тэмуджин. Среди его багажа — соболья шуба, которую он предназначает их царю Тогрилу. Тот принял сына своего бывшего союзника Есугэя, явно удовлетворенный тем, что молодой человек явился как вассал: «Некогда ты объявил себя andа (названным братом) моего отца, значит, ты для меня отец. У меня появилась жена, я привез тебе от нее подарок в честь нашей первой встречи».
Польщенный Тогрил принял подношение и обещал Тэмуджину свою помощь, проявив, таким образом, великодушие. Он уверил молодого человека в своей поддержке и, более того, предложил восстановить, собрать воедино наследие Есугэя, своего старого товарища по оружию. Объединить часть монгольских родов в своих руках: мог ли Тэмуджин представить себе более заманчивое предложение? «Твой народ, который отделился от тебя, я снова приведу к тебе, — заявил Тогрил своему гостю. — Твой народ, который рассеялся, я снова соберу для тебя. Я привяжу его к тебе. Эта мысль всегда будет со мной, в моей груди».