Эти люди, вступающие в более или менее тесное общение с потусторонним миром, с усопшими, с оккультными силами, могут, как принято считать, вызывать молнию, град или ветер. Они внушают уважение, им льстят и их боятся. При генеральном штабе хана их помощь необходима, поскольку религиозные обряды для предсказания будущего, гадание на костях животных или на стрелах, на обожженных лопатках — возложены на них. В связи с кочевым образом жизни монгольские шаманы не привязаны к определенному месту, признанному священным и всем известному, но власть их велика: очищение, жертвоприношения богам, похороны обязательно проходят через их руки.
Рядом с Чингисханом постоянно находится как раз один из них, шаман, пользующийся большим влиянием: Тэб-Тенгри, «Небеснейший» Кэкчу. Он сын Мунлика, того самого, которому умирающий Есугэй доверил заботу о своих детях, остающихся сиротами. Даже если бы Мунлик не выполнил последнюю волю друга, он, кажется, все равно навсегда сохранил бы привязанность Тэмуджина. Кэкчу — четвертый из семи сыновей Мун лика, стал одним из самых влиятельных шаманов. Это он организовал церемонию большого курултая. Очень честолюбивый, он относится с нескрываемым высокомерием и наглостью к самым высокопоставленным сановникам императора. Однажды он дошел до того, что избил Джучи-Казара, брата хана. Неизвестно, шла ли речь о политическом соперничестве или это была просто пьяная драка. Но с этой минуты отношения Кэкчу с семьей Чингисхана пошатнулись.
Джучи-Казар, Тигр, славившийся силой и смелостью, отправился в шатер брата, требуя правосудия. Но, ко всеобщему удивлению, Чингисхан упрекнул его в недостойном поведении, в трусости. Джучи-Казар со слезами на глазах ушел и три дня не показывался на глаза брату. Может быть, хан не захотел ответить прямым ударом на удар, который задел его самого, коснувшись одного из членов его семьи? Осуждал ли он малодушие младшего брата? Неизвестно, но дело приняло неприятный оборот.
Вскоре шаман явился к хану, чтобы нашептать ему, что Джучи-Казар готовит против него заговор, становясь, таким образом, прямым соперником хана. Той же ночью Джучи-Казар арестован охраной императора. Но у брата хана есть верные сторонники и друзья, поспешившие к Оэлун, чтобы сообщить ей об этом произволе. Гнев ее был ужасен. Стараясь спасти оказавшийся под угрозой мир в семье, словно кошка, защищающая своих котят, она выпустила когти: ворвавшись в шатер хана, Оэлун потребовала немедленно освободить Джучи-Казара и гневно отчитала Чингисхана. Затем отправилась к арестованному и вернула ему пояс и шапку, которые были с него сорваны в знак того, что он лишен всех прав.
Дело этим не кончилось. Кэкчу возобновил свои утверждения о готовящемся заговоре, и хан в конце концов подверг брата опале, лишив его части принадлежавшего ему племенного удела. С этого дня силы стали покидать Оэлун, она гаснет от горя, зная, что ее семью разъедает соперничество. В самом ли деле Чингисхан поверил тому, что Джучи-Казар хотел его устранить, и решил, лишив брата многих тысяч людей, подрезать крылья ястребу, способному в один прекрасный день бросить тень на орла, которым он был? Или только сделал вид, что поверил в предательство, как заставляет думать последующее развитие событий?
Кэкчу, настоящий степной Яго, вел опасную игру. Льстя своему господину, предупреждая о замышлявшихся против него интригах и, вероятно, разжигая некоторые из них, великий шаман, кажется, быстро приобрел влияние на монгольского государя. Щепетильный, когда речь шла о защите интересов своей собственной семьи, он явно проявлял слабость по отношению к Кэкчу. Опасался ли он этого человека и его непредсказуемых намерений? Или боялся стоявших за ним грозных оккультных и враждебных сил, мира богов и демонов, которые только шаман мог сдержать и укротить? Неизвестно.
В этом деле, где опасности подвергались единство рода, его честь и влияние, еще раз все решило вмешательство женщины. Этой женщиной была Бортэ, супруга Чингисхана. Она горько упрекала мужа за то, что он вероломно бросил своего брата Джучи-Казара, тогда как другой из его братьев, младший, Тэмугэ, в свою очередь пострадал от действий шамана. Последнему в самом деле удалось присвоить себе несколько слуг Тэмугэ. Когда тот, уверенный в своих правах, пришел и потребовал их вернуть, шесть братьев Кэкчу бросили его на землю и велели просить прощения у шамана за свою дерзость! Итак, Бортэ предстояло открыть глаза хану на гнусные происки шамана и настоять на необходимости положить конец его гибельному воздействию на царствующую семью: «Как Кэкчу и его братья могут позволить себе такую наглость? — бросила она. — Недавно они побили Джучи-Казара. Сегодня заставили Тэмугэ стать перед ними на колени. До чего мы дошли?… Как ты можешь спокойно смотреть на то, как обращаются с твоими братьями?»