Новый государь династии Цзинь вяло начал свое царствование. Чингисхан же, со своей стороны, сделал своим лозунгом пословицу: «Во всяком деле подготовка обеспечивает успех, а непредусмотрительность ведет к поражению». В марте 1211 года он созвал новый курултай, чтобы выяснить, на какие союзы и какие силы он может рассчитывать в войне с Китаем. Из самых далеких степей, дальних лесов, съехались вожди племенных родов, чтобы снова присягнуть на верность. Среди них были монголы, но также и множество князей и князьков, которые провели много дней в императорском юрте. Среди всех этих вождей племен был idouq-qout, монарх тюрков-уйгуров, стоянка которого была в Турфане, и вождь карлуков Арслан, чьи стойбища были расположены к югу от озера Балхаш.
Союз с этими принцами представлял собой важное событие, так как по их землям проходили все дороги Шелкового пути. Итак, благодаря этим тропам Китай поддерживал дипломатические и торговые отношения с арабско-персидским и европейским Западом; этим путем — от караван-сарая до оазиса — караваны везли товары, высоко ценившиеся в Китае: ковры, муслин, доспехи, сабельные клинки дамасской стали прекрасного закала с тончайшей насечкой, выполненной мастерами Среднего Востока. Одним ударом Чингисхан мог, таким образом, обеспечить контроль над торговлей с Передней Азией и наложить руку на чудесные изделия кустарных промыслов, неизвестные в Монголии.
Доступ монголов к этим районам при посредничестве новых союзников и фальшивых тюрко-монгольских купцов позволял также хану открыть глаза — и уши — для связи с внешним миром, миром оседлых народов.
Курултай 1211 года дал Чингисхану две главных гарантии: первой была безусловная поддержка со стороны всех его вассалов, второй — прикрытие его тылов благодаря союзу с кар луками. Гарантия того, что ему не придется вести войну одновременно на два фронта, должна была ускорить выступление против Северного Китая.
Чингисхан и его генеральный штаб не были в неведении относительно того, что власть цзиньской династии расшатывали мятежные группировки. С 1204 года вождь тюркского племени онгхутов-несториан, которому была доверена охрана пограничного сектора Северного Китая, вступил в переговоры с монголами, вероятно, для того, чтобы завязать тайные отношения, выгодные для обеих сторон. В 1206 году в Ляодуне, к северо-востоку от Пекина, вспыхнуло восстание против монархов-рузгенов династии Цзинь. Это событие послужило для великого хана сигналом того, что достаточно будет одного сильного удара, чтобы нарушить равновесие государства рузгенов и китайского треножника.
Китай для великого хана был огромный охотничьей и военной территорией и, следовательно, представлял собой важную добычу. Благодаря сведениям, полученным от путешественников, перебежчиков и вождей онгхутов, охранявших границы Цзиней, Чингисхан, без сомнения, понял с безошибочностью инстинкта хищника, что ему представилась прекрасная возможность: в этой богатой стране крестьяне, ненавидевшие оккупантов-рузгенов, сидели, забившись в свои дома, войска плохо оплачиваемых наемников удирали по домам как зайцы и, наконец, правители, слабые и непоследовательные, думали только о спасении собственной жизни.
Чингисхан настаивал на том, что у него личные счеты с пекинским Двором: цзиньские правители должны были заплатить за пролитую кровь: когда-то давно из-за пограничного конфликта они захватили двух его «дядей», Амбакая и Оэкин-Баркака, и с помощью татар подвергли их мучительной смерти, пригвоздив к деревянному столбу.
Прежде чем начать поход, Чингисхан, чтя обычай, обратился к Богу Неба, прося его покровительства. Еще раз он пришел на склон Бурхан-Халдун, чтобы выполнить ритуальные религиозные обряды: он развязал свой пояс, повесил его себе на шею и снял свою меховую шапку, подчеркивая этими жестами, что он снял с себя все символы власти и предстал как бы голым перед Тенгри, Вечным Синим Небом. Затем, трижды простершись ниц до самой земли, он произнес: «О Вечное Тенгри, я взял оружие, чтобы отомстить за кровь моих дядей Оэкин-Баркака и Амбакая, которых цари Золотой династии (Цзинь) повергли ужасной постыдной смерти. Если ты одобряешь меня, протяни мне с высоты твою руку защиты, прикажи, чтобы здесь, на земле, люди и духи объединились, чтобы мне помочь».
Жребий был брошен. Поход против Китая должен был начаться. Но «тому, кто сел на спину тигра, нелегко с нее слезть». Рузгены с населением, приближающимся к 50 миллионам жителей, могли выставить армию в 500 000 человек, на четверть состоящую из кавалерии, в основном набранной у кочевников-наемников: онгхутов, солонов, мукри и даже киданей или рузгенов, остальную часть представляли пехотные полки, в большинстве состоящие из китайцев. Кроме того, империя Цзиней была защищена малыми фортами, оснащенными противоосадными орудиями, не считая гигантской крепости, которую представляла собой Великая стена.