Конечно, я уснул. Дед бесшумно вошел в спальню и тронул меня за плечо. Он уже был одет, осталась только штормовка. Я вскочил, метнулся в ванную, потом на кухню. За окном – глубокая ночь, а бабуля суетится, накрывая на стол. Каша, чай с бутербродами – как все это можно есть посреди ночи? Под окнами скрипнули тормоза, и дед поднялся. Я вскочил, но дед усадил меня на место:
- Доешь спокойно, никто без тебя не уедет.
А сам поднялся и вышел в коридор. Видя мое нетерпение, бабушка быстро сложила бутерброды на газету, завернула и вручила мне:
- Беги уж.
Я сорвался с места, прижимая сверток к груди. Дед усмехнулся, забрал бутерброды и проворчал шутливо:
- А то бы я внука голодом уморил…
Оделся я рекордно быстро и стоял в дверях, дожидаясь деда. Вот он подхватил рюкзак и двинулся к выходу, бросив по пути:
- Ружье не забудь, охотник.
Я шагал по ступеням, неся на плече чехол с ружьем и чувствуя себя настоящим охотником. Дядь Ваня, дедов закадычный друг, курил, усевшись на капот «шестерки». Увидел меня и заулыбался:
- Оооо, нашего полку прибыло. Привет, охотник!
- Здрасьте.
Дед забросил рюкзак в багажник, захлопнул его, забрал у меня ружье и пристроил его в салоне. Я устроился на заднем сиденье, кое-как пристроив ноги в броднях, и машина тронулась с места.
Мы катились по ночному безмолвному городу в полной темноте, свет фар вырывал из темноты то придорожные кусты, то бордюры. Дед и дядя Ваня вполголоса о чем-то говорили, а я глазел по сторонам и не заметил, как заснул.
Проснулся от знакомого скрипа тормозов. Открыл глаза… Ух ты! Свинцовая гладь реки матово отблескивала в неверном утреннем свете, острые вершины елок протыкали серое, затянутое тонкой кисеей облаков небо, первые птахи пробовали голоса. От воды тянуло сыростью и… утками. Не знаю почему, но я был уверен, что именно так и пахнет утками. Дед стал каким-то собранным, движения утратили обычную неторопливость. Вместе с дядь Ваней они вытащили из багажника лодки, и через пару минут я уже вовсю работал ногой, наступая на резиновую «лягушку». Дед поглядывал на постепенно сереющее небо:
- Опаздываем, опаздываем….
- Деда, а куда мы опаздываем?
Дед не ответил – он уже весь был там, на реке. Наконец лодка накачана. Дядь Ваня подхватывает ее одной рукой и тащит к воде. Спустив ее на воду, он толкается ногой от берега, запрыгивает внутрь и берется за весла.
- А куда дядь Ваня?
- В скрадок – дед говорит негромко.
- А мы?
- А у нас свой, на берегу.
Мы с дедом торопливо идем вверх по течению, держа за проушины небольшой «Нырок». Вдруг дед сворачивает к воде - в этом месте у берега сплошная стена камыша, и вглубь зарослей ведет еле заметная тропинка. Осторожно ступая, дед пробирается все дальше и дальше, я за ним. И вот мы оказались на небольшом деревянном помосте, со всех сторон окруженном высокими, в рост деда, камышом. Лодку дед спускает на воду и накидывает веревочную петлю на торчащий из воды колышек.
- Деда, а это скрадок?
- Скрадок. Не шуми.
- А кто здесь мостки сделал?
- Я.
Дед был немногословен, и я перестал изводить его вопросами. Ружье он собрал очень быстро, напихал в магазин патроны и еще один загнал в патронник. Ждем. Зябко. Холодная сырость пробирается под кофту и гладит ледяными пальцами, над водой плывет стылый туман, над тайгой на том берегу поднимается серое зарево, еще четче обрисовывая силуэты елок и сосен.
Вдруг где-то выше по реке раздается выстрел, еще один… Дед прислушивается, держа ружье на коленях стволом к воде. Где-то рядом разносится свист крыльев, дед вскакивает, вскидывает ружье…
- Б-бах! Б-бах! Б-бах!
Стреляные гильзы покатились по настилу, над водой поплыл синеватый вкусный дымок, путаясь в камышах. Эхо выстрелов еще не стихло, а дед уже отвязал лодку и ловко вывел ее на открытую воду. В воде совсем недалеко от нас, раскинув изломанные крылья, плавали две утки. Меня затопила волна восторга! Уррра! Я на самой настоящей охоте!