Дверь подъезда отворилась, выпуская пожилого мужчину с собакой. Маргарет долго не колебалась. Сунула чек, кошелек и ручку в сумку и метнулась к двери.
— Добрый день! — кивнула собачнику приветливо. Тот улыбнулся в ответ и придержал дверь.
Отлично. Теперь, кто его знает… Вдруг с осмотром места преступления повезет. Он мог спрятаться только в доме.
И — тот еще вопрос — зачем убийце забирать кота? Вот самое интересное. Допустим, убийца и Харрис встретились. Разговор. И тут они ссорятся. Убийца замахивается кочергой. Харрис падает от удара. Нужно действовать быстро. Очень быстро. И он забирает кота. Ловит, еще и вытирает следы, вместо того, чтобы сбежать. Совершенно непоследовательно! Зачем? Ответ только один: кот — улика. Или… может… кот для убийцы почему-нибудь важен?..
Да. Гарольд упоминал. Подвал миссис Кирк рядом с подвалом Алисии. Миссис Кирк?.. «Этот котик для меня — все!» Это… в высшей мере странно.
Бессознательно Маргарет сменила направление и поспешила по ступеням наверх. Миссис Кирк не звонила после убийства. После заявления тогда трезвонила весь день. Но больше… Хотя, опять же. Маргарет самой не было в офисе ни в пятницу, ни сегодня. Какой Шон беспечный. На что ему такой секретарь?.. Эх, это вопрос пройденный.
Глупо идти одной. Маргарет схватилась за телефон. Кому из них звонить? Разве что Финчли. Да, лучший выбор при данном раскладе.
Беда, деньги ведь закончились. Девушка остановилась между вторым и третьим этажами, гадая, как же поступить.
— …ценная информация, — услышала она за одной из дверей чем-то знакомый голос, и замок щелкнул. Дверь открылась. Маргарет инстинктивно начала подниматься.
— Я не забуду, Гарри, — проворковал медовый голосок сзади.
Мисс Никсон обернулась с быстротой молнии. Из квартиры Алисии Вэйн вышел Гарольд Кингстон собственной персоной. Маргарет показалось, что у нее волосы дыбом встали. Он сглотнула комок гнева и направилась наверх как можно быстрее.
Дверь внизу захлопнулась, а на лестнице раздались торопливые шаги через ступеньку. Маргарет обернулась. И вдруг… оказалась прижата к стене на лестничном пролете. Напряженный Кингстон стоял напротив, крепко держа ее за плечи, и смотрел ей в глаза испытывающе.
— И что вы тут делаете, моя дражайшая мисс Никсон? — обманчиво мягким голосом вопросил он, не отрывая глаз от разноцветного взора любимой девушки.
У Мардж застряслись поджилки, подогнулись колени, и, вообще… Он никогда не позволял себе такого. Даже тогда, в прокуратуре… Все было не так. Но и она даже тогда на него так не злилась. Поэтому нашла в себе силы спросить едко:
— Сколько раз ты такое уже проделывал с девушками?
Гарольд отстранился в некоторой досаде, все же, не убирая рук.
— Проклятье, Мардж, ты что, никак не можешь поверить?
— Во что? — хотелось сложить руки на груди и смотреть свысока так и надменно. Но не получалось. Ни то, ни другое.
Сказать или сделать? Еще никогда ему так не хотелось кого-то поцеловать. Нет. Ее поцеловать. Кингстон наклонился ближе к лицу Мардж и… уперся носом в ее горячую ладонь. От неожиданности ослабил хватку, и Мардж воспользовалась моментом и выскользнула из ловушки. Побежала по лестнице вниз. Обернулась.
— Вот уж не думала, мистер Кингстон, что однажды буду свидетелем того, как вы зажимаете девушек на лестничной площадке! — щеки ее пылали. — Как на вас похоже!
— Не свидетелем, — усмехнулся Гарольд, пытаясь вернуть себе чувство собственного достоинства, — а участником событий. Сколько ты будешь сбегать, Мардж? — бросил он ей вслед провокационно. Ей, которая уже спустилась на целый пролет. — Обвинять меня в бессердечии, когда сама не лучше?
— Не лучше?! — воскликнула Мардж, взбегая наверх, снова попадаясь на крючок. Никогда не научится. — Я не травлю людей снотворным, не флиртую с кем попало, не…
— Не флиртуешь? — Гарольд почувствовал, что это конец его самообладанию и, спустившись на несколько ступеней, схватил ее за плечи собственнически. — А то, что Шон тебя увозит из моей квартиры — это как понимаеть?
— Мы с Шоном — друзья, и не более, — жестко ответила Мардж, чувствуя, как тонет в его глазах. Нельзя так. Нельзя. Жить с тем, кто не способен на преданность, нельзя. Нельзя любить того, кто…
— А со мной? — взгляд Гарольда прожигал насквозь. — Со мной сколько ты будешь придуриваться?