Фардана обрадовалась, что она так легко поняла, и даже удивилась: как до сих пор никому не пришла в голову такая простая мысль?
— Если бы я работала, пожалуй, и мне это пришло бы в голову, — сказала она. — Ведь даже когда на пельмени кроишь тесто, все глядишь, как бы поэкономней.
— Да, Фаечка, — улыбнулся Карпов, — человеку все кажется простым, когда ему укажешь. Между тем на производстве множество проблем, которые еще не решены.
В эту минуту Фардане пришли на память когда-то сказанные Губернаторовым слова: «Не перейти ли вам на производство?» Ей казалось, будто эти слова прозвучали только что.
— Товарищ Карпов, — сказала Фардана, сама не заметив, что назвала его по фамилии. — Знаете что? Если я попрошусь на производство, возьмете меня?
Карпов удовлетворенно подхватил это решение Фар даны:
— Давно бы так! Очень хорошо!
Из-за перегородки послышался голос Фираи:
— Почему не ложишься, Фардана? Что ты там болтаешь?
Окрыленная, довольная, Фардана подбежала к матери:
— Мама, я перехожу на производство!
— Да что ты? Не говори ерунды! Что-нибудь случилось в столовой?
— Нет, в самом деле… Как я раньше этого не понимала!
6
Фардану, конечно, охотно приняли на производство. Карпов взял ее ученицей в инструментальной цех, под свое руководство.
Сначала Фардану коробило, что рядом работали ученики, зеленая молодежь, но это чувство скоро прошло. Мало того — оно ей и помогло.
«Надо работать так, чтобы никто не мог сказать: «Это тебе не суп разливать в столовой».
И она стала работать прилежно. Работа на станке вначале показалась ей очень интересной. Она быстро усваивала все, что объяснял Карпов, и за что бы ни взялась, все у нее получалось. С нее стали требовать выполнения нормы. Целыми днями она делала одни и те же движения, отшлифовывая одинаковые детали. Забавная штука это производство! Оказывается, есть люди, которые всю свою жизнь просверливают отверстия, и чем больше сумеешь сделать этих отверстий, тем большую помощь окажешь фронту, тем больше будут тебя ценить, тем больше будут платить…
Фардана надеялась, что, перейдя в цех, так же увлечется работой, как и Карпов, и это успокоит ее, не останется времени для других мыслей. Но вскоре она поняла — на производство ее привело желание быть всегда рядом с Карповым, не только по вечерам, но и днем.
Что он за человек, чем он приворожил Фардану? Если бы она была незамужней… Ну пусть даже замужней, но хоть бы время было мирное! Или пусть даже военное время, но если бы Фуат был дома! Взяла бы и развелась с ним: «Больше не могу с тобой — и делу конец». А так? Ведь это же измена человеку, находящемуся на фронте! Измена мужу, который за тебя, за Родину проливает кровь на поле битвы. Можно ли пойти на это? Нет, надо истребить в себе это безумное чувство!.. А как? И зачем? Ведь до сих пор у Фарданы никогда ни к кому не было такого чувства! И может быть, не будет…
«Что же делать? С кем посоветоваться? С мамой? Заранее известно, что она скажет. Ужаснется. «К тому же, скажет, русский…» И где только нашла Карпова Сания? Зачем к нам привела? Что бы стала делать она на моем месте?..»
И Фардана решила пойти к Сании, поделиться с нею своими переживаниями.
«Завтра она, конечно, будет дома. Воскресенье. Да и каникулы».
7
В тот день Сания никуда не собиралась выходить, Она встала пораньше и затопила печь. Пока печка разгоралась, почистила картошку и пропустила через мясорубку. В жидкую картофельную кашицу добавила манной крупы и испекла блины.
К тому времени, когда все встали, у нее уже были готовы румяные, хорошо поджаренные на подсолнечном масле блины, самовар вскипел и в только что закрытой печи стояли кастрюлька с пшенной кашей и большая кастрюля с водой. Сания нагрела утюг и погладила белье Хасана — мальчик пойдет сегодня в баню.
Как всегда, первой проснулась Розочка. Не заплакала, а только подала голос, давая знать, что проснулась. Сания, бросив все дела, поторопилась взять на руки дочурку.
Пробуждение Розочки обычно и для Ольги Дмитриевны было сигналом к подъему.
В квартире началось движение, в комнате напротив кухни появилась в своем пестром халате Галина Сергеевна. Послышались приветствия: «Доброе утро, доброе утро…»
Последним встал Хасан. Мать и тетя Оля закричали: «Обуйся, обуйся!» — но он босиком подбежал к умывальнику и успел первым умыться.