— Ну что же, — сказал Ахметшай, поглаживая черные усы, — раз ты приходишься мне тестем, иди в крайнюю комнату, живи там.
И Фахри остался жить у зятя. Он, конечно, был по-прежнему уверен, что все это временно, ждал, когда восстановятся старые порядки, когда баи были хозяевами жизни.
Но ожидаемый день все не приходил. А жизнь Фахри становилась все хуже и хуже.
Не прошло и месяца после возвращения из путешествия, как его второй раз вызвали в Чека и даже посадили в тюрьму. Но выпустили. А когда зятя Ахмет-шая по какому-то обвинению сняли с должности, старика опять вызывали на допросы. Но, очевидно, большой вины за зятем не нашли — его даже не арестовали. Не тронули и старика.
Прошло много лет, казалось, все уже было позабыто, и вдруг Фахруша опять вызвали в ГПУ.
— Все запасы золота, имеющиеся в стране, должны находиться в банке, — коротко объяснили ему. — Нам стало известно, что у вас есть спрятанное золото. Передайте нам добровольно ваш клад. Примем по акту, заплатим, сколько положено.
— Вам зря наговорили, — спокойно ответил Фахруш. — Никакого спрятанного золота у меня нет.
Ему не поверили.
— Пока не сдадите золото, мы вас не выпустим, — сказали ему.
— Что ж, попробуйте содрать с камня лыко!
Действительно, Фахруша целый месяц не отпускали домой. Пока его не было дома, отобрали комнату, где он жил. Когда старика выпустили, Ахметшай выгородил для него уголок в подвале, который тогда пустовал.
Кстати, о золоте… О том, что у него есть спрятанное золото, сам Фахруш никому не говорил. А ему говорили об этом многие. Фахруш не подтверждал, но и не отрицал, что у него есть золото, всегда оставлял у любопытствующих какие-то надежды. Ведь эти люди старались угодить Фахри, даже кормили его, рассчитывая как-нибудь добраться до его клада. «Какая сила у золота! — думал Фахруш про себя. — Даже зарытое где-то под землей, оно помогает человеку жить. Если бы не оно, что бы ты стал делать, Фахри-бабай? Выбросили бы тебя давно в помойную яму. Даже собственная дочь выкинула бы на навозную кучу, если бы не надеялась получить золото…»
Не раз у него возникали скандалы с дочерью. Сколько раз Нурания грозила: «Никогда больше не приду к тебе, не принесу тебе ничего, не отец ты мне!» А сама все приходит… И опять придет… Нет, в Ялантау есть люди, которые не дадут умереть…
Но только живет ли он? Нет, это не жизнь!..
Он ждет. Жизнь придет к нему оттуда — ее принесет сын Захри.
Были времена, когда Фахруш надеялся, что вот-вот вернется былое счастье. Так было, когда умер Ленин, Но вскоре надежды погасли. В тридцать седьмом году еще раз ожили его ожидания: «Большевики себя слопают, — думал Фахруш. — Может, бог даст, все кончится добром для меня…»
А когда Гитлер напал на Советский Союз, надежды ожили в его груди с новой силой. Он ждал, он верил, изнемогая от нетерпения.
«Скоро вернется мой сын!» — ликовала его душа…
Поэтому, когда советские войска разгромили врага под Москвой и погнали гитлеровцев назад, это было для него особенно тяжелым ударом.
— О господи! Зачем так мучаешь грешную мою душу? Неужели навсегда оставишь без надежды? Сколько велишь мне еще ждать? Сколько я должен жить, вынося эти муки?
Однако умирать Фахрушу не хотелось. Он готов был терпеть еще очень долго.
А тут неожиданно появилась жена Мулладжана и, сама того не ведая, подняла целую бурю в душе старика. Она сказала, что в Ялантау тиф.
Фахруш знал, что такое тиф, он еще не забыл, как началась у него тогда страшная болезнь. Внезапная лихорадка, жар, болит голова, болят ноги… Он самый! Сыпной тиф! К тому же вши у него так и кишат! Он чувствовал, что гнев и досада, постоянно терзавшие до этого его душу, сейчас обретают страшную силу.
Да, когда-то генерал Тиф принес Советскому государству невыразимые бедствия, он косил солдат Красной Армии не меньше, чем пушки Колчака. Разве не смогут вши и сейчас сделать свое дело?..
Такие мысли подняли безумного старика с места. Он надел старую шубу, которая служила ему подстилкой. Вытащил из-под кровати валенки. Отыскал шапку, засаленную, с вытертым мехом. Все его тощее тело пылало огнем, голова невыносимо трещала, руки-ноги отказывались двигаться, его тянуло к кровати. Но, собрав все силы, старик продолжал одеваться.
«Нет, нельзя лежать без дела. Пока совсем не лишился сил, надо действовать. Туда, где больше народу. Кто бы ни попался, все большевики…»