Из-за ограды кто-то тоненьким голоском протянул:
— Розочка-а, ау! Иди к на-ам!..
— А вон и Карима-апа тут.
Кусты смородины густо покрылись молоденькими листочками. В глубине сада белоснежно распустились вишни. Расцвела и черемуха. Только яблони стояли голые. «Что с ними случилось? — подумала Сания. — Им ведь тоже пора ожить». Держа за ручонку дочь, подошла к скамейке, где сидела Карима с завернутым в лоскутное одеяло младенцем. Карима подвинулась.
— Хоть и соседи мы, а даже проведать некогда, — сказала Сания. — Сынок, наверно, большущий стал?
— Э-э, где ему быть большим!
— Не говори, и не заметишь, как начнет ходить. Как звать-то?
— Азат.
— Ну-ка дай посмотреть на Азата.
Сания приоткрыла край одеяльца, и вдруг ей стало не по себе: ребенок очень напоминал кого-то из знакомых. «Господи, чей же это ребенок? На кого он похож?» — силилась припомнить она.
Однако она не сказала этого Кариме — не хотела ставить в неудобное положение молодую мать.
— Иди погуляй немного сама, — пустила она по дорожке Розочку. И, поглядывая, как та зашагала к кустам смородины, Сания стала расспрашивать Кариму: — Ну как Гашия к тебе относится? Не показывает недовольства, что у тебя ребенок?
— О, Сания-апа, Гашия оказалась таким хорошим человеком! Относится ко мне лучше, чем родная мать. Большое вам спосибо, что устроили меня!
— Кстати, о твоей матери… Как она? Не приезжала?
Карима сразу погрустнела.
— Мама, может быть, и простила бы. Когда я лежала в родильном доме, она один раз приезжала потихоньку. В деревне ведь на такое смотрят очень плохо. Отец тоже на меня очень сердит… Спасибо Гашии-апа, что приютила!
2
Словно почувствовав, что упоминают ее имя, во дворе появилась Гашия с неизменной сумкой в руках.
Она заметила, что в садике сидит Сания, и с приветливым видом направилась прямо к ней. Еще больше просияла, увидев у смородинного куста Розочку.
— И эта красавица тут! Здравствуй, Розочка! Какая большая стала!.. Рви, рви листочки! Хорошие листочки!
— Хо-лё-си?
— Да, да, хоро-ошие! Дай-ка я тебе сорву.
Она нарвала листочков с куста смородины и сунула в ручонку девочке. Потом подошла к Сании.
Та встретила ее без улыбки.
— Гашия, почему у нас яблони голые?
— Не говори! — махнула рукой Гашия, точно она была виновата. — И сама жду, да нет. Говорят, померзли. Не только у нас, везде.
Сания вспомнила, как она прощалась здесь с Камилем. «Береги сад», — сказал тогда Камиль.
— Боюсь, не пришлось бы спилить на дрова.
— Спилить? Нет, не торопись, Гашия.
— Уж очень лютой была зима.
Сания посмотрела на клеенчатую сумку Гашии.
— Ты с этой сумкой никогда не расстаешься, — перевела она разговор. — Как ни посмотрю, всегда у тебя в руках эта сумка.
— За хлебом ходила, — сказала Гашия. — Послушай, Сания, что у нас опять с хлебом? Народ с полночи в очередях…
— Знаю, Гашия.
— Одно время было совсем хорошо. Может быть, с пароходами много приезжает чужих… Как ты думаешь?
Этот вопрос тревожил в последнее время Санию. С открытием навигации действительно в Ялантау наехало много народу. На базаре полно каких-то сомнительных людей. А мяса, масла и яиц стало меньше, и цены на них круто поднялись. Что еще хуже — перед хлебными магазинами опять появились проклятые очереди, а между тем в пекарнях норма выпечки не уменьшалась.
— Есть люди, которые шалят с карточками, — сказала Сания. — Они все дело портят… Мы доберемся до них, конечно… Вот вернусь из Казани…
— Ты едешь в Казань? — перебила Гашия.
— На несколько дней.
В это время запищал ребенок Каримы, она ощупала его и пошла в дом сменить пеленки.
Загадочно улыбаясь, Гашия села поближе к Сании:
— Видела мальчонку Каримы? Милый ребеночек, верно?
— Немилых детей, Гашия, наверно, не бывает.
Гашия понизила голос:
— На кого похож, по-твоему?
— Кто знает! — засмеялась Сания. — И правда кажется, на кого-то похож, только на кого — никак не могу вспомнить.
Гашия, довольная, засмеялась:
— Ха-а! Как этого не знать! Один подбородок обо всем говорит. Точь-в-точь он!
— Кто — ты хочешь сказать?
— Да ну уж! На прокурора похож. Разве не видно?
Сания поняла, что хотела сказать Гашия. Однако ей не хотелось показывать, что поняла. С равнодушным видом проговорила:
— Не знаю. Мало ли на кого человек может быть похож…
— Нет, Сания, ты не так смотришь, — серьезно сказала Гашия. — Ты думаешь, почему бедняжка Карима так упорно скрывает, кто отец ребенка? Думаешь, она боялась бы сказать, если бы это был простой человек?