— Это и есть твоя квартирантка? Хорошо, отлично. Будем знакомы, — Ахметшай-Ахмет.
Ахметшай, не отрывая глаз, смотрел на Кариму.
— Смотри, Гашия, поглядывай за своей жиличкой. Как бы женихи не повадились… Красивую девушку пустила.
Гашия заметила, что Карима недовольно поморщилась.
— Не шути так, Карима скромная девушка.
Карима слышала, как он сказал на прощание:
— Если что надо, не стесняйся, Гашия. Что в наших силах — сделаем.
— Спасибо, что не забываете…
Когда Ахметшай ушел, Гашия сказала:
— Хороший человек, не забывает меня. Сколько уж прошло после смерти мужа. Сейчас работает на хорошем месте. Спасибо ему.
В другой раз Карима невольно подслушала их разговор. Гашия и Ахметшай стояли в сенях, думая, что их никто не слышит.
— Ну как твой чирей? — спросил Ахметшай.
Гашия ответила двусмысленно:
— Оберегаюсь. Боюсь, как бы не испортить настроение…
Какой чирей? Гашия никогда на это не жаловалась.
— Не собирается прорваться? — спросил Ахметшай.
— Надо, чтобы прорвался сам, торопить нечего. Хуже будет…
— Неужели хуже?
— Как знать! Ничего не поделаешь. Божье наказание…
Карима кашлянула. Голос Гашии сразу изменился, она тут же перевела разговор.
— Спасибо, большое спасибо! До зимы просохнет.
Ахметшай стал прощаться.
— Посидел бы хоть немного, — предложила Гашия.
— Некогда, сама заходи. И Нурания будет рада.
— Передавай ей привет. Как поживает Фахри-бабай?
— Что ему сделается?
Карима теперь не сомневалась, что между Гашией и Ахметшаем, помимо давнишней дружбы, есть какая то другая, подозрительная связь.
2
В тот день, когда Сания вернулась из Казани, Карима вышла с Азатом в садик Камиля. Сания, заметив ее, подошла и, как всегда, стала расспрашивать о житье-бытье.
— Гашия не обижает? — спросила Сания.
— Не-ет! Даже слишком добра ко мне. Только вот, не знаю, как сказать… такое дело… неудобно…
— Если неудобно, не говори, — сказала Сания — А ну-ка, покажи Азата!
И она внимательней, чем обычно, стала разглядывать ребенка. «Да, похож…»
Ребенок действительно чем-то напоминал Мухсинова. Только это было основательно исправленное, подчищенное его повторение.
— Уже и смеяться умеет. Ну-ка, Азат, улыбнись! — Карима звонко прищелкнула языком.
Азат, не зная, на ком остановить свои синие глаза, весело открыл беззубый ротик. И еще больше стал похож на Мухсинова.
Сания стала серьезной.
— Послушай, Карима, — заговорила она, — почему твой ребенок должен расти так, без отца? Тебе незачем скрывать имя отца. Ты живешь в Советской стране.
Карима потупила взгляд и умоляющие проговорила;
— Сания-апа, я же просила вас не спрашивать об этом. Не могу сказать. Пожалуйста, не допытывайтесь.
— Хорошо, — сказала Сания все так же серьезно, — спрашивать не буду. Но я и так знаю: отец Азата — Мухсинов!
Карима, закрыв лицо руками, опустила голову.
— Верно ведь? Мухсинов?
— Как вы узнали?.. Он мне… не велел… — И Карима громко заплакала.
— Не плачь, — сказала Сания, — и ничего не бойся.
Сания была удовлетворена. Она заранее была уверена в правильности своих подозрений, но, услышав подтверждение от самой Каримы, почувствовала, что гнев ее вспыхнул с новой силой.
Даже не заходя домой, направилась в горком.
Башкирцев был у себя.
— Я с плохими новостями, Петр Тихонович.
Башкирцев встревожился:
— Что случилось?
— Чрезвычайно грязный факт. Позорный! Я говорила вам как-то про Кариму, Та самая наша ученица, что родила «незаконного» ребенка.
— Ну-ну? Что с ней?
— Я выяснила, что отец ребенка — Мухсинов. Да, наш уважаемый прокурор.
Башкирцев пожал плечами:
— Что-то не хочется верить этому.
— Я и сама сначала не верила, — сказала Сания, — Слышала от других, что ребенок похож на Мухсинова. Тогда я не только не поверила, но даже внимания на это не обратила. Только вот когда мы с ним ехали на пароходе в Казань… После одного случая… Не знаю, как вам сказать…
Башкирцев неожиданно пришел ей на помощь.
— Можете не говорить. Мне все известно.
— Известно? — удивилась Сания.
— Про это уже знают в обкоме.
«Значит, Забаров сказал, — догадалась Сания. — Тем лучше».