Мухсинов считал, что он окончательно отошел от ошибок и грехов, а теперь вдруг оказался в довольно трудном положении. Чтобы быть честным и справедливым, он должен был не тянуть с Ахметшаем, а прямо сказать ему: «Делай что хочешь с этими бумажками, А за Мухсинова не беспокойся, он сам за себя ответит», — выгнать его и осуществить принятое решение об аресте Ахметшая. Однако у Мухсинова недоставало духу так поступить.
— Вот что, — сказал он, стараясь быть спокойным, хотя на душе у него кошки скребли, — сейчас мне некогда этим заниматься, потом посмотрим.
Ахметшаю только этого и нужно было.
— Хорошо, — поднялся он. — Я вас не тороплю.
Бережно сложив расписки, он спрятал их в карман и, сунув Мухсинову изувеченную руку, вышел.
— Жулик! — выругался Мухсинов, оставшись один. — Хочет меня шантажировать. С этим не шути!..
13
Прокурор понимал, что его вина не из больших. И все же документы Ахметшая хоть и не уличали его в преступлениях, но могли подорвать авторитет.
А ведь Ахметшай не один. В акте упоминается имя Раисы Лазаревны, за которой Мухсинов когда-то пытался ухаживать. Несомненно, и она, если у нее будут затруднения, придет за поддержкой к Мухсинову. Могут всплыть и другие факты, могут быть у него и другие просители из числа друзей.
Мухсинов, конечно, не может сделать скидку кому-либо, это для него ясно. Его тревожило другое: раз за ним самим есть грешки, имеет ли он право расследовать преступления? Не отвести ли ему себя?
Хотелось с кем-нибудь посоветоваться по этому вопросу. Но к кому пойти? С кем поговорить? Башкирцев? Да, Башкирцев, конечно, сумеет во всем разобраться. Но разговор с ним волей-неволей будет официальным… А надо — по душам. Хоть бы Джамиля была дома…
А Сания? В самом деле! И Мухсинов, не раздумывая, взял телефонную трубку.
Через полчаса он был у нее в кабинете.
Между ними в последнее время установились странные отношения. Мухсинов видел в Сании неподкупно честного человека, чувствовал ее превосходство над собой. А Сания все еще приглядывалась к нему. Она не отказалась поговорить с ним и быстро поняла его душевное состояние. На вопрос: «Могу ли я после этого занимать место прокурора?» — она неожиданно для него ответила:
— Почему же нет? Если вы могли раньше занимать его, когда у вас было иное понятие о честности, теперь тем более. Вы напрасно прервали вашу работу по делу Ахметшая.
— Ничего, — сказал Мухсинов. — Ахметшай от меня никуда не уйдет.
В тот же день ему принесли на подпись ордер на производство обыска в квартире гражданки Гашии Саляхетдиновой. Улик было достаточно. Мухсинов подписал ордер, еще не зная, что это дело также окажется связанным с Ахметшаем.
14
Гашия увидела в окно идущих к ее дому милиционеров и почуяла неладное. Она заметалась по комнате, не зная, куда спрятать только что принесенную клеенчатую сумку.
Прошла минута, и в дверь постучали. Гашия все же успела куда-то сунуть сумку и взялась за самовар. Как только стук повторился, она вышла в сени со спичками и лучинами в руках.
Вошли два милиционера и Полина Карповна, соседка Гашии, — видимо, в качестве понятого. Женщину в милицейской форме Гашия знала. Эта бледная, с суровым взглядом молодая еще женщина недавно начала работать следователем. Говорили, что она прогнала от себя мужа-пьяницу. «Видать, очень уж зла на пьяниц, коли в милицию пошла работать», — думала Гашия.
Милиционеров Гашия тоже видала. При встрече она здоровалась с ними. И сейчас встретила их приветливо:
— Заходите, заходите!
Однако лица вошедших были непроницаемы. Они не поздоровались с Гашией, а женщина-следователь достала из планшета листок.
— Мы должны произвести в вашей квартире обыск, Вот ордер.
Гашия не хотела легко сдаваться:
— Как же так? Разве я что-нибудь украла, чтобы меня обыскивать? Издеваетесь над честным человеком. Меня ведь все кругом знают. Сама Сания Саматовна знает меня. Спросите у Ибрагимовой, у самого председателя горсовета.
— Зачем? — спокойно сказала женщина-следователь — Ордер подписан прокурором, мы действуем по закону.
Строгое слово «закон» победило. Милиционеры начали обыск.
Проверили все ящики буфета. Когда один из обыскивающих достал дорогой столовый сервиз и начал открывать крышки фарфоровых мисок, Гашия ожидала вопроса: «На какие деньги ты купила это?» Но никто не задал такого вопроса.