Рамай с виноватым видом подошел, стараясь не стучать ботинками. Вскочили и остальные. Шум затих.
— Что происходит? — спросила Сания. — Что за представление?
— Замерзли, Сания-апа. На дворе холодно.
— Сбежали? А где ваша военная дисциплина?
Рамай не ответил, только улыбнулся.
— Где ваш руководитель?
— Товарищ Каратаев здесь. Сейчас все придут.
Шум за дверью усилился, и в коридор ввалилась новая группа ребят.
— Вон и они! — сказал Рамай.
— Не забывайте, что вы в школе.
— Что за шу-ум? — послышался зычный голос Каратаева, и все сразу притихли.
Энергично шагая, в коридоре появился военрук Каратаев.
Сания с уважением относилась к этому человеку, с необыкновенной пунктуальностью выполнявшему свои обязанности.
Старый вояка, Файзулла Каратаев после контузии в гражданской войне вернулся в Ялантау. Когда началась Отечественная война, он был на пенсии, но явился в военный комиссариат и попросил, чтобы отправили на фронт. Вместо этого его послали преподавать военное дело в старших классах.
10
Седые длинные усы Каратаева заиндевели и обросли сосульками. Они казались особенно устрашающими на багрово-красном от мороза лице.
«Не слишком ли легко он одет?» — подумала Сания. На командире была старая шинель, подпоясанная широким ремнем, на ногах хромовые сапоги.
Когда Каратаев потянулся рукой к обледенелым усам, Сания обратила внимание на его скрюченные, раскрасневшиеся пальцы.
— Разве перчаток у вас нет? — спросила она.
— В кармане, — сказал Каратаев. И, видимо, не для Сании, а для ребят, сказал погромче: — Не такой уж страшный сегодня мороз.
— Занимались на открытом воздухе?
— Два часа строевых занятий проводили в саду. Еще час теоретической подготовки. Свободные комнаты есть?
— Пусть в четвертый класс заходят, — сказала Сания и пригласила Каратаева в директорский кабинет.
— Вы очень легко одеты, товарищ Каратаев, — заметила Сания, — не бережете себя.
— Мне нельзя тепло одеваться.
— Почему?
— Если бы мне было тепло, ребята, клянусь вам, бросили строй и разбежались бы. А так терпят, видя, что и я терплю.
— Не перегибаете ли?
— Пусть закаляются. Не беда, если и обморозятся.
Сания насторожилась:
— Как обморозятся?
— Двое ребят обморозили носы…
— Эх, Файзулла-абый, — сказала Сания, сокрушенно покачав головой, — так выведете их из строя!
— Ничего не будет, не пугайтесь. Я научил их лечить обмороженные места. Мы должны выпускать закаленных людей, товарищ директор.
— Это так. Однако нужно понимать разницу между взрослыми и детьми. Вы же имеете дело со школьниками, вы педагог!
— Я командир. А теперь военное время. У военного времени своя логика.
— Будьте добры, — взяла твердый тон Сания, — впредь проводить в такие дни, как сегодня, занятия в закрытых помещениях. На это есть инструкции — не нарушайте их.
Каратаев все еще не хотел сдаваться:
— Не все инструкции хороши. Почему бы не проявить инициативу?
— Идите в класс, вас ждут ученики!..
11
Устав от забот и проголодавшись, Сания вернулась домой. Мороз на дворе стал еще крепче.
Даже дома Сания долго не могла согреться. Ольга Дмитриевна приготовила очень вкусные щи, но Сания ела без аппетита. «Видимо, устала», — решила она и прилегла на диван.
Она задремала и неожиданно очнулась — будто кто-то с тревогой сказал ей: «Губим ведь ребят, товарищи педагоги, понимаете? Первый класс — это не шутка!» И перед ее глазами возникла классная комната.
Разрешение не ходить из-за мороза в школу не касалось учеников старших классов. Но классы были неполны. Там и сям виднелись пустующие парты. Среди детей, отцы которых ушли на фронт, есть нуждающиеся в зимней одежде. Школа не сумела обеспечить ею, а теперь приходится расплачиваться за это… Что, если мороз зарядил надолго? Это грозит невыполнением учебной программы!.. А ведь Сания, как депутат, должна думать не только о своей школе, но и о всех других.
Не вышел отдых! Сания вскочила и пошла умыться. Она еще не имела готового решения, лишь чувствовала, что должна выйти из дома. Куда? В отдел народного образования? В горсовет?
Хасан и Роза уже спали. Ольга Дмитриевна сидела за столом, перелистывая книгу. Она подняла глаза, когда Сания вошла с полотенцем в руках.
— Вы опять уходите?
Сания не успела ответить — в комнате зазвучали знакомые позывные радиостанции «Коминтерн».