— Мы можем.
— Мы не должны. — Я покачала головой, говоря себе, что это к лучшему.
— Я чувствую, как ты нуждаешься во мне, и не могу придумать ни одной веской причины, чтобы остановиться. — Его глаза оторвались от моих, опустились на мою юбку с оборками, его рука исчезла под белой материей. Кончики его пальцев скользнули по моей ноющей сердцевине. — Скажи только слово, и я встану на колени и расскажу тебе, какая ты сладкая на вкус.
Я чуть не закричала от непреодолимого желания, которое испытывала к нему. Пульсирующее отпущение грехов, в котором я нуждалась. Я наклонилась вперед, кладя голову ему на плечо. Его успокаивающий запах ошеломлял.
— Уимблдон, — пробормотала я. Отговорка была простой. Я говорила ее себя уже несколько недель. — Вот причина.
Я приподняла голову с его плеча, когда он промычал свой ответ:
— Хм, попробуем снова?
Нико наклонился вперед, прижимаюсь своим лбом к моему, снимая напряжение. Мне хотелось плакать от того, как отчаянно я хотела продолжить, от усилий, которые потребовались, чтобы побороть цунами потребности в нем.
— Нико.
— Я хочу тебя, — сдавленно вымолвил он не для того, чтобы повлиять на меня, а только для того, чтобы напомнить мне, что я значу для него, что между нами нечто большее, чем просто секс на кухне. Он словно хотел произнести это вслух, но я могла прочитать это в его глазах.
Я воспользовалась моментом, подавляя желание поцеловать его снова. Я была наркоманкой, сомневающейся, что когда-нибудь в жизни буду жаждать какого-либо другого так же сильно, как его.
— Я знаю, — выдавила я. — Но мы должны остановиться.
Он кивнул, всего один раз, прежде чем сделать шаг назад, прочищая при этом горло. Он вытер руки о шорты, прежде чем предложить мне помочь спуститься. Я даже не могла встретиться с ним взглядом, когда отходила от стола. В неловком молчании мы убрали беспорядок, который устроили, вернув кухне надлежащий вид. Оставив все так, как будто нас там никогда и не было. Как будто между нами ничего и не было. «Так правильно», — сказала я себе. Даже если мне было невыносимо держать его на расстоянии вытянутой руки.
— Думаю, я пойду спать, — сказала я, не в силах заставить себя остаться еще хоть на мгновение в его присутствии, ведь в противном случае я сдамся и снова поцелую его, подамся искушению стать новой татуировкой на его теле, спрятавшейся где-нибудь в укромном месте.
Собственность Скотти Синклер.
— Тебе надо поесть, — напомнил он мне. — У Елены, наверное, в холодильнике остались остатки ужина.
Я снова покачала головой.
— Я не голодна.
По крайней мере, не в том смысле.
Нико бросил на меня взгляд, подавляя желание запихнуть еду мне в пищевод. Как будто я могла думать о еде, когда была возбуждена настолько, что жаждала его прикосновений. Мне нужно было принять душ, долгий. Я задавалась вопросом, хватит ли в мире воды, чтобы остудиться.
— Клянусь, я не голодна, — настаивала я, выражение его лица не изменилось. Я вздохнула. — Если я захочу поесть позже, я приду и совершу набег на холодильник.
Нико потребовалось мгновение, чтобы его глаза, все еще скорее черные, чем серые, сфокусировались на мне, прежде чем он согласился.
— Я тоже пойду наверх.
Я чуть было не поддразнила его, учитывая, чем мы занимались всего несколько минут назад, но сдержалась прежде, чем успела это сказать, не в силах заставить себя сделать ситуацию еще более неловкой.
Молча мы вышли из кухни и поднялись наверх, и без того длинный коридор казался бесконечным. Нико шел рядом, отчего наши руки время от времени соприкасались, и каждое легкое прикосновение заставляло меня закрывать глаза и вдыхать. Жар внутри меня разгорался все сильнее, потребность в нем только росла. Мы добрались до моей комнаты, и без того горячий воздух стал тяжелым и почти невыносимым.
— Это моя. — Я тут же подавила желание влепить себе пощечину. Шесть недель жизни вместе, как будто Нико не знал, где я сплю? Мои щеки запылали, когда я увидела, как на его губах заиграла дразнящая улыбка. Я почти заскучала по тем денькам, когда он бы уже проворчал что-то и убежал.
Вместо этого он посмотрел на меня, в его глазах таилось нечто неразличимое. Нико наклонился и поцеловал меня в щеку. Простое прикосновение его губ к моей коже послало разряд тока по телу. Несмотря на травму, я сжала пальцы в кулаки, дыхание перехватило, легкие сжались.
— Спокойной ночи, Скотти, — тихо сказал он, бросив последний взгляд. Затем повернулся и пошел дальше по коридору.
Я не осмеливалась пошевелиться, пока он не завернул за угол и не растворился в ночи. Все это время я проклинала себя всеми словами на свете за то, что позволила ему уйти.
28 Скотти
Superbloodmoon (feat. D4vd) – Holly Humberstone
Нико ухмыльнулся мне через барную стойку, и изгиб его губ стал еще одним напоминанием о том, что произошло на этой самой поверхности прошлой ночью.
Мои губы прижимаются к его губам. Мои ноги обвились вокруг его талии, притягивая и потирая. Его руки скользят по моей юбке.
Я проглотила еще один неприятный кусок овсянки, опустив взгляд в тарелку, пытаясь избежать зрительного контакта с Нико, и очередной румянец угрожал зароиться на мои щеки. Я уже покраснела, когда спустилась к завтраку, он сидел с дерзким выражением на лице, как будто ждал меня с тех пор, как взошло солнце. Как будто он вообще не спал.
— Что ты делала прошлой ночью, Скотти? — Нико наклонился вперед, опершись на локти и обхватив голову руками, словно школьница-сплетница, ищущая последние слухи. Я стиснула зубы, пытаясь собраться с духом.
На мгновение у меня возникло искушение рассказать ему, что я на самом деле сделала после того, как он ушел от меня прошлой ночью. Что я сделала, когда наконец осталась одна. Как я не могла удержаться, чтобы не выкрикнуть его имя. Как мысль о нем заставляла меня кутаться в простыни всю ночь. Как я разрядила батарейки в своем вибраторе, пытаясь прогнать воспоминание о том, как он рассказывал мне, какой я была влажной, когда его рука была у меня под юбкой.
Вместо этого моим ответом был мышиный писк, к щекам прилил румянец, несмотря на все усилия сдержать смущение.
— Ничего.
Мне действительно следовало бы быть намного сильнее этого. Это был даже не секс. Со многими людьми я обходилась и похуже, но на этот раз все было по-другому.