Быть со мной, с тем, что я привнесу в его жизнь. Драма и отсутствие личной жизни, которую я демонстрировала последние несколько лет, пресса, следящая за каждым моим шагом, охотящаяся за мной по городам. Нико привык надевать бейсболку, наслаждаясь покоем. Когда мы прибыли сюда, в аэропорт, это был первый раз, когда его фотографировали за много лет. Я проверила прошлой ночью, пытаясь найти его фотографии топлесс. Между тем, эти последние недели были самыми долгими на моей памяти, когда я не видела ни одного папарацци. Я удивлена, что они не заявили о моем исчезновении.
Он откусил кусочек от тоста. Никогда еще жующий человек не выглядел таким довольным.
— Ты не собираешься спросить, чем я занимался?
— Не уверена, что мне нужно спрашивать.
— Спрашивать о чем? — Джон появился из-за моего плеча, пронесся через кухню и схватил бутылку воды из холодильника.
— ни о чем, — пробормотала я, почти задыхаясь. — Не имеет значения.
— В любом случае, хорошо, что вы оба здесь. Я подумал, что ты, возможно, воспользуешься выходным, чтобы выспаться.
Позже сегодня у нас была тренировка, но в основном мы завершали напряженный график лагеря. Завтра мы уезжаем, а потом сосредоточимся на том, чтобы снова приспособиться к лондонским условиям.
— Не выспался прошлой ночью, — сказал Нико, его тон был необычно бодрым для человека, который, очевидно, не проспал положенные восьмь часов.
Джон сделал глоток из своей бутылки.
— Почему?
— Я был немного занят.
— Думаю, этого следовало ожидать. — Если Джон и подозревал, что между нами что-то происходит, то виду не подал. — Вы упаковали вещи?
— Осталось еще немного, но я закончу после завтрака, — выдавила я, пытаясь удержаться от взгляда на Нико.
— Хорошо. — Джон двинулся дальше. — Послушайте… У меня есть кое-какие новости.
Его слова отвлекли взгляд Нико от меня.
— Что?
— Мне нужно, чтобы вы оба оставались... спокойными. Я не хочу, чтобы меня снова ударили.
Брови Нико нахмурились, он скрестил руки на груди.
— Я не буду тебя бить.
— Просто... расскажи нам, — выдавил я, несмотря на сухость во рту.
Джон перевел взгляд с Нико на меня. Последнее колебание в его голосе, прежде чем он нанес удар.
— Маттео будет на соревнованиях.
— Что? — Рявкнул Нико, вставая со стула. Его ладони прижались к мраморной поверхности, пальцы растопырились. Это было все, на чем я могла сосредоточиться, — пространство прямо передо мной.
Джон сделал паузу, давая себе время убедиться, что Нико не собирается совершить какую-нибудь глупость. Еще раз.
— Ходят слухи, что он приедет в качестве тренера. И мои источники довольно надежны.
Нико выругался, расхаживая по кухне и потирая лицо рукой. Я не слышала остальной части их разговора, слова были не в фокусе, высокий шум заглушал все это. Он приедет в качестве тренера. Мое тело похолодело, еда превратилась в кирпич внизу живота.
Наконец, я смогла задать единственный вопрос.
— Он тренировал кого-то еще?
Джон кивнул.
— Я тоже этого не ожидал.
— Не могу поверить, что он решился показаться. Он знает, что она будет там, — сказал Нико, совершенно упустив суть.
Где-то внутри я знала, что он попытается вернуться. В конце концов, теннис был и его миром тоже. Но чего я никогда не предполагала, каким бы глупым и эгоцентричным поступком это не было, так это того, что он возьмет кого-то другого тренировать.
— Ты знаешь, кого он тренирует?
— Нет, я постараюсь разузнать больше, — пообещал Джон, и его слова тяжелым грузом легли на меня. Если бы я рассказала правду о том, что сделал Маттео, вместо того чтобы брать всю вину на себя, все было бы по-другому. Месть была единственной вещью, о которой я заботилась, мой рассудок был затуманен глупостью думать, что он никогда не возьмет другого человека тренировать. Кого-то, кого он мог бы обидеть так же, как обидел меня.
Я посмотрела на свою забинтованную руку, боль в ладонях горела, как лесной пожар. Он был любящим отцом. Я знала это. У меня были воспоминания об этом. Он был со мной с самого начала моей карьеры. Мы вместе ели, вместе играли, тренировались. Он улыбался мне, говорил, что я могу стать лучшей, что мы сделали бы это вместе.
Но когда я получила травму, возможно, он стал нетерпеливым, или его самолюбие было задето слишком много раз. Или, может быть, я была слишком молода и глупа, чтобы понять, как он был готов сломить свою дочь, чтобы сохранить свое теннисное наследие.
Но я должна была предвидеть, что он не остановится.
— Это моя вина.
Нико резко повернул голову, чтобы посмотреть на меня, его глаза сузились.
— Что ты имеешь в виду?
— Если бы я рассказала людям, что он сделал...
Джон выдвинул стул рядом со мной, мягко положил успокаивающую руку мне на плечо и покачал головой.
— Всегда найдется кто-нибудь, кто возьмет вину на себя.
Нико подошел на шаг ближе к стойке.
— Ты ни в чем не виновата, Скотти.
Я закрыла глаза, пытаясь поверить их словам, пытаясь убедить себя, что, если бы я все рассказала, все это произошло бы в любом случае. Никто бы мне не поверил. Они бы не послушали. У меня не было доказательств, в лучшем случае, один свидетель. И, несмотря на годы уверенности, что так оно и было, я больше не чувствовала такой уверенности. Нико поверил мне. Если он поверил... смогли бы все остальные?
Я вскочила со стула, мысли переполняли меня.
— Мне нужно подышать свежим воздухом.
Они на мгновение замолчали, обе пары оценивающих глаз смотрели, как я обошла их и направилась к двойным стеклянным дверям, которые вели в сад.
— Я могу что-нибудь сделать? — Спросил Джон.
Я даже не обернулась, страстно желая вдохнуть свежий соленый воздух пляжа.
— Просто выясни, кого он тренирует, если сможешь. И как долго он их тренирует.
Я смотрела, как волны набегают на песок, слушала крики чаек, ощущала прикосновение теплого песка к ладони своей неповрежденной руки. Я не уверена, как долго я просидела там, греясь на солнце. Он будет там. Мне придеться встретиться с ним лицом к лицу. И весь мир наблюдал бы за этим. Смогу ли я играть также хорошо перед ним?
— Скотти.
Я обернулась и увидела, что Нико с трудом идёт по песку, на его лице застыла гримаса, когда он преодолевал тяжелую прогулку по мягкому песку, его кепка была сдвинута задом наперед. Я снова повернулась к волнам, когда он сел рядом со мной, больше ничего не сказав.
— Это Джон послал тебя сюда?
— Он заставил меня подождать. Сказал, что тебе нужно побыть одной.