На мгновение мы замерли, его грудь навалилась на мою спину, когда мы оба судорожно хватали ртом воздух. Он повернул голову и поцеловал меня в середину спины.
— Ты когда-нибудь испытывала подобное раньше? — спросил он шепотом.
— Нет, — призналась я, все еще ошеломленная возникшей между нами связью. — А ты?
Он снова поцеловал меня.
— Никогда.
37 Нико
Call Me Lover – Sam Fender
— Ты можешь согнуть колено? Острая боль?
Я сделал, как просил мой физиотерапевт, вытянув ногу в его руках. Боль разлилась вверх и вниз, когда я стиснул зубы. Мои руки сжали край стула, на котором я сидел.
— Немного тянет, но ничего такого, с чем бы я не справился.
Джон едва не вынудил меня назначить экстренную встречу после моего матча второго круга в одиночном разряде. Я выиграл его без напряга, но он был бы долгим и изнурительным для любого игрока. Когда я, прихрамывая, сошел с травы, Джон ясно дал понять, что этой встречи мне не избежать.
Итан, мой физиотерапевт, недоверчиво поднял бровь, переводя взгляд с моего колена на меня, но не стал указывать на тот факт, что я, прихрамывая, вошел в его кабинет для осмотра.
Его внимание снова переключилось на мое колено, двигая его вверх и вниз.
— Область проведения операции не вызывает опасения, но есть воспаление, вероятно, из-за интенсивности матчей, в которых ты играл. Ты можешь пройтись? Есть заметная хромота или изменения в твоей походке? — Спросил Итан, отодвигаясь и позволяя мне подняться со стула. Поначалу любая нагрузка на ногу была невыносимой, но вскоре она переросла в легкое покалывание.
—Когда я хожу, не так уж плохо, — сказал я, в конце концов переходя из одного конца комнаты в другой. Джон стоял у стены, скрестив руки на груди, с оценивающим выражением на лице. Его пристальный взгляд сузился от моих слов, молча всматриваясь в меня, прежде чем я признался Итану: — Но настоящая боль возникает, когда я бегаю на корте.
Итан присел, так что оказался на одном уровне с моими ногами.
— Хорошо. Покажи мне быстрый поворот вправо, как ты делаешь во время матча. Давай посмотрим, что происходит.
Я тяжело вздохнул, почти боясь выполнять движения, вспомнив как стиснул зубы на корте, но я показал Итану движение, выставив свою больную ногу вперед, развернувшись, как будто я наносил ответный удар.
Итан напевал, наблюдая за мной.
— Хорошо, теперь попробуй несколько боковых движений.
Я сделал, как он сказал, перемещая свой вес из стороны в сторону.
— Все стабильно, но есть небольшой дискомфорт.
Он снова кивнул, прежде чем объяснить:
— Стресс, вероятно, усугубляет состояние колена. Возможно, нам придется скорректировать твои движения на корте. Попробуй принять более широкую стойку во время боковых движений; это должно уменьшить нагрузку на колено.
Я повторил его движение, раздвигая ноги, чтобы расширить стойку. Боль пронзила мою ногу, хотя и более притупленная, чем раньше.
— Немного неудобно, но я попробую.
Все, что угодно, лишь бы облегчить задачу.
— Отлично. А пока давай ограничим чрезмерное передвижение на корте. Это может сильно сказаться на твоем колене. И если боль не пройдет или усилится, назначим ещё один прием.
— Мы можем попробовать более короткие шаги, — грубо добавил Джон.
Итан кивнул в знак согласия.
— Сейчас уже конец соревнований, но я могу прислать тебе несколько видеороликов с упражнениями для ног, чтобы помочь. Ты выполняешь предписанные упражнения?
— Да, каждый день.
— Хорошо, но давай увеличить количество ванн со льдом и разминок после игры. И я рекомендую сократить количество парных игр. Тебе нужно немного отдохнуть. Играть и в то, и в другое — значит двойную нагрузку на колено.
— Ни в коем случае. — Я покачал головой, бескомпромиссность моих слов вывела всех из равновесия. Глаза Джона снова сузились, он прочистил горло, чтобы заговорить снова. — Я не могу отступить. Я играю как в одиночном, так и в парном разряде. Я все выдержу.
— Я понимаю, у тебя есть обязательства, Нико, — начал Итан извиняющимся тоном. — Но настойчивость может усугубить ситуацию. Это долгий турнир, и ты рискуешь поставить под угрозу остаток своего сезона.
Я хотел послать их к черту до конца сезона. Меня не волновало, что будет после этого. Было трудно думать о будущем, когда я был так поглощен победой в этом соревновании; я был сосредоточен исключительно на этой победе. На этой победе и на ней.
— Я не закончу выступать в парном разряде. — Я скрестил руки на груди, глядя на Джона, чье мрачное выражение лица было зеркальным отражением Итана.
— Нико... — начал Джон, но я был слишком нетерпелив, чтобы слушать то, что он хотел сказать.
— Нет. — Я покачал головой, глядя на него. — Ты втянул меня в это. Теперь дай мне закончить.
Он наклонил голову, сжал губы и после паузы произнес два простых слова:
— Она поймет.
Я мысленно видел ее лицо, собранные в пучок светлые волосы, ту улыбку, которой она прятала то, что на самом деле чувствовала. Она поймет. Она знала, что у меня есть травма, и часть ее понимала, каковы шансы на то, что мне придется бросить выступать в паре. Мы оба были в спорте достаточно долго, повидали не одно неудачное возвращение.
Но это значило больше, чем просто соревнование. Парный разряд был ее местью, ее поворотом ножа. И для меня это было то, что связывало нас вместе. Если бы не наши совместные тренировки, меня бы здесь просто не было.
— Я справлюсь с двумя разрядами. В любом случае, парные матчи более благоприятный вариант, — указал я. — Половина работы и гарантированный более короткий игровой процесс. Я не собираюсь выбывать. Я мог бы вылететь из одиночного турнира и все равно был бы готов играть в парном разряде.
Джон потер затылок, вздыхая, прежде чем ответить.
— Просто... помни, что это возвращение. Тебе нужно быть снисходительным к себе, насколько это возможно.
Я боролся с желанием скрипнуть зубами от разочарования. Конечно, я знал, что это возвращение. Я мог видеть, насколько я слаб по сравнению с другими участниками. Более медлительный и старше, я слишком хорошо понимал, что мой расцвет миновал, но все еще жаждал еще одного дня на солнце. Эта борьба, боль реабилитации, это должно было быть ради чего-то... верно?