— Меня не волнует, что люди увидят нас вместе, Скотти, — продолжил я, читая нежелание на ее лице. — Я хочу, чтобы люди знали, что я твой. Хочу, чтобы понимали, что если причинят тебе боль, им придется отвечать передо мной.
Она мгновение смотрела на меня, пытаясь прочесть в моем взгляде что-нибудь, кроме уверенности, отразившейся на моих чертах, как будто она пыталась разоблачить ложь. Моя рука поднялась к ее щеке, касаясь нежной кожи там, и я не смог удержаться, чтобы не притянуть ее к себе для поцелуя.
— Я люблю тебя. — Слова прозвучали так просто, как должное. Рядом с ней легко быть уверенным. Она сделала шаг вперед, толкая меня так, что я уперся спиной в стену, прежде чем ее губы порывисто встретились с моими. Я улыбнулся, отвечая на поцелуй, ее вкус — все, что я когда-либо хотел познать.
Когда Скотти отстранилась, ее голубые глаза сияли.
— Я тоже тебя люблю.
Я снова притянул ее к себе, целуя. Счастье разливалось в центре моей груди.
Она была моей, только моей. Никогда и ни к кому я не испытывал таких чувств, никогда не встречал никого, перед кем стоило бы раскрыться.
Но Скотти Синклер вскрыла меня, как нож устрицу. Сначала она проникла мне под кожу, настойчиво напоминания о моей слабости. Но шли недели, и она стала причиной того, что я стал сильнее, мое выздоровление в полной мере заслуга ее решимости на тренировках. А потом она позволила мне заглянуть за ее фасад, за наигранную уверенность, и постепенно впустила меня, доверяя настолько, что я стал уязвим.
Скотти позволяла мне чувствовать себя уверенным и достойным ее. Даже будь я старым, сломленным и измученным, я знал, что она всегда будет смотреть на меня с восторгом.
И это была одна из многих причин, по которым я любил ее так сильно, как только один человек может любить другого.
Поэтому она была причиной, по которой я изменил свои цели. Потому что, ради чего все это, если ее не будет рядом?
Мы стояли так, прижавшись лбами друг к другу, пока я прижимал ее к своему телу. Я нуждался в уединении с ней, жаждал ощутить ее нежную кожу на своей, запечатлеть ее слова на своей коже.
Моя рука снова нашла ее, и на этот раз я сжал ее слишком крепко, уверенный, что если не возьму ее за руку, она может потерять самообладание, когда мы выйдем на улицу, и отпустить меня. Но я бы не отпустил, по крайней мере, пока она не попросит, и уж точно не из страха.
К тому времени, как мы снова вышли на улицу, стая голодных папарацци ослепляла нас вспышками фотоаппаратов.
— Держись поближе, не высовывайся, — пробормотал я ей, когда мы вышли на улицу, на летний воздух. Нас немедленно окружили, охрана снаружи с трудом удерживала их на расстоянии от нас. Направляясь прямиком к машине, я оглянулся только для того, чтобы убедиться, что к Скотти никто не пристает. Я открыл дверцу машины, отступив в сторону, позволив ей проскользнуть внутрь первой, прежде чем закрыть дверь и зайти с другой стороны.
Как только моя дверца захлопнулась, машина тронулась с места, раздался гул двигателя.
— Обратно в отель? — спросил водитель, и Скотти подтвердила, ее голос был по-прежнему легким, несмотря на толпу.
— С тобой все хорошо? — спросил я, наблюдая, как Скотти расслабляется на кожаных сиденьях автомобиля, вытягивая свои длинные ноги. Белая юбка ее летнего платья задралась, облегая бледную кожу бедра.
Ее голубые глаза встретились с моими, пряди светлых волос выбились из конского хвоста и упали на лицо. Она пожала плечами.
— Бывало и хуже. Наверное, я к этому привыкла.
Я сжал челюсть от раздражения, в животе нарастал скрежещущий гнев. Я ненавидел, что с ней так обходились, что за ней вот так следили незнакомые, назойливые мужчины. После случая в аэропорту Родоса в наш первый день, я думал, подобное не повторится. Уединение было привилегией, которую у нее отняли.
И тогда я понял, что в дальнейшем от этого должен буду отказаться и я. За то, что я просто буду с ней.
Я пересекся с ней взглядом, и в ее темно-синих глазах отразилась моя неуверенность и ее беспокойство. Я знал, что она думала о том же. Потребность стереть это беспокойство с ее лица поглотила меня.
Машина медленно остановилась, наше внимание привлек водитель.
— Извините, ребята, похоже, расчистка займет некоторое время, — сказал он, освещенный стоп-сигналом впереди. Дороги были перекрыты, движение на улицах впереди было плотным.
— Не беспокойся, просто делай, что можешь, — сказал я, прежде чем найти пульт управления перегородкой и поднял ее. Скотти подняла бровь, глядя на меня, пытаясь предугадать мой следующий шаг.
Я отстегнул ее ремень безопасности, прежде чем потянуться к ее ноге, подтягивая ее к себе. Ее тело расслабилось, позволяя мне поднять ее из сидячего положения, так что вместо этого она оказалась верхом на мне. Лицом к лицу я все еще мог видеть беспокойство в ее глазах. Моя левая рука скользнула по ее подбородку, в то время как правая нашла обнаженную кожу ее бедра, юбка задралась, обнажив несколько дюймов нежной молочной кожи, соблазнительно поднимаю мою руку выше, чем следовало бы на заднем сиденье машины.
— Нет ничего, что могло бы оттолкнуть меня от тебя, Скотти. — Она опустила глаза, когда я заговорил. Я склонил голову, привлекая к внимание. — Если быть с тобой означает отказаться от прежней жизни, то оно того стоит.
— Это твоя личная жизнь, — прошептала она. — Я знаю, как ты ее оберегаешь.
Я решительно покачал головой, стиснув зубы.
— Я и близко не хочу оберегать ее так, как тебя.
Я переместил руку с ее ноги, нежное прикосновение ее кожи к моей мозолистой ладони опьяняло.
— Ты не знаешь, от чего тебе придется отказаться.
— Думаю, последние несколько недель были ускоренным курсом именно того, от чего я бы отказался, — тихо ответил я. — Но что более важно, сто гораздо более заманчиво для меня — так это ты.
Ее губы медленно изгибаются в улыбке, при виде этого кольцо тревоги вокруг моего сердца ослабевает.
— Заманчиво?
Я застонал напротив ее губ, оставляя на них легкий поцелуй. Все это время моя рука скользила дальше вверх по ее бедру, находя ее задницу.
— Ты даже не представляешь.
— Кажется, у меня есть кое-какие идеи. — Скотти подалась бедрами вперед, трясь о мой член, который уже был твердым. Рядом с ней я всегда возбуждался. Носить шорты было сущим кошмаром. Я впился пальцами в ее идеальную попку, сжимая ее, пока двигал ее бедра.
Хриплый вздох сорвался с ее розовых губ, и я понял, что мне конец. Я и не представлял, что когда-нибудь займусь с ней сексом в подобном месте. На заднем сиденье машины окна были затемнены, чтобы никто, включая водителя, не мог заглянуть внутрь.