— На той фотографии, которая есть у нас в участке, на Карли Энн массивная золотая цепочка, — сказала Анна. — Вы не знаете, откуда у нее такая вещь?
Дора покачала головой.
— А у вас сохранились какие-нибудь ее вещи?
— Да, всё здесь, я не думаю, чтобы они кому-нибудь понадобились. Меня новость настолько выбила из колеи, что я никак не соберусь с духом и не разберу их, чтобы отдать какой-нибудь бедной девушке. Но все равно я это сделаю.
— А юноши у нее были?
— Когда она жила здесь, то задерживалась допоздна всего несколько раз. Как-то она исчезла на выходные, не сказав мне ни слова. Когда она вернулась, я устроила ей нагоняй и предупредила, что если она еще хоть раз так сделает, то все, мы с ней распрощаемся. Она плакала, просила прощения, а потом все утряслось, но приблизительно через месяц она опять исчезла, и на этот раз пропадала где-то уже пару месяцев. Я, конечно, страшно переживала, даже ходила по улицам, разыскивала ее, а потом прочла в газете об убийстве… — Дора промокнула глаза платком.
— Значит, вы не видели ее друзей.
— Нет.
— А человека в белом «рейндж-ровере» видели?
Дора кивнула:
— Кто в машине был, не видела, окна-то черные, но белая машина не раз стояла внизу, как будто кого-то ждала, но Карли Энн никогда не спускалась. Наверное, это был какой-нибудь ее друг или, по крайней мере, знакомый. Я даже спрашивала ее, не позвонить ли насчет этой машины в полицию, но она мне этого не разрешила. А со временем машина перестала появляться, так что полицейских мы не беспокоили.
— Она при вас упоминала имя Идриса Красиника? Это тот, кто ее убил.
— Нет.
Анна поднялась:
— Можно посмотреть ее вещи?
Дора опять кивнула и зашлепала к двери:
— Пойдемте, у меня все в чемодане.
Вслед за Дорой они с Майком двинулись вдоль узкого коридора. В маленькой комнате помещалась только односпальная кровать и небольшой шкаф.
— Я, конечно, не могла ей много предложить, но комнату эту она любила, говорила, что здесь ее дом, — сказала Дора и вынула дешевый гобеленовый чемодан. — Вот, я тут сложила все в ее чемодан. Правда, пришлось позвать подругу, — так я расстраивалась, — но мы все собрали. А я попросила Эстер переписать вещи, так что, если вы их заберете, я буду знать, что отдала.
Анна улыбнулась:
— Я не возьму его, Дора, только, если не возражаете, хотела бы посмотреть на вещи.
— Да, пожалуйста.
Анна открыла чемодан и стала рассматривать его аккуратно сложенное содержимое. Там лежала дешевая одежда с рынка, но, к ее удивлению, встречались и вещи известных дизайнеров. Анна вынула свою записную книжку и составила список того, что увидела, в том числе записала и сексуальное нижнее белье. От чемодана пахло чем-то навязчиво-сладким, наверное духами, которыми пользовалась Карли Энн. Кроме одежды, в чемодане лежал еще розовый атласный мешочек с туалетными принадлежностями и деревянная резная шкатулка. Анна откинула крышку и увидела целые россыпи ожерелий, колец и браслетов. В основном это были дешевые поделки, но со дна Анна вынула большое тяжелое ожерелье восемнадцатикаратного золота, рядом лежали парный к нему браслет и два кольца с бриллиантами. Еще Анна обнаружила несколько браслетов, сделанных из африканского золота.
— Ну, что нашла? — спросил Майк Льюис, стоя в дверях комнаты.
— Много отличных украшений, хорошее золото, два больших бриллианта, здесь, по-моему, тысяч на десять-пятнадцать.
Он присвистнул:
— Значит, у этой шлюхи, которая к тому же сидела на героине, клиенты были не из бедных — здесь же целое состояние!
— Дора говорит, что она была редкая красавица. Может, решила, что хватит работать на сутенера, и ушла от него? А ты же сам знаешь, что это за публика.
Складывая вещи обратно, Анна тщательно ощупывала их — не пропустила ли чего-нибудь. Но нет — ни сумок, ни кошельков, ни писем, ни записных книжек.
Майк с Анной вернулись обратно к Доре, которая уже успела сварить еще кофе, хотя они не просили ее об этом.
— А у нее не было сумки или писем? — спросила Анна.
— Нет, она пришла только с этим вот чемоданом. Не знаю даже, где она жила до меня, но, мне кажется, она от кого-то убежала.
— Может, от сутенера?
— Может. Она мне никогда ничего такого не говорила, повторяла лишь, что стыдится своей прошлой жизни. Подумать только — какая может быть прошлая жизнь в шестнадцать лет? Грустно.
— У нее были очень дорогие украшения…
Дора удивленно посмотрела на них.
— Золотые ожерелья, кольца с бриллиантами…
Она покачала головой:
— Вот, значит, что они искали…
— О чем вы? — насторожившись, спросила Анна.