– У меня будут проблемы в детском доме, если я поеду.
– Не будет проблем, – сказал Виктор Сергеевич. – Я позвоню. Кому надо звонить? Директору?
– Воспитателю. Только… скажите, что с нами еще кто-то едет из школы.
– Тайны Мадридского двора, как же все сложно! – засмеялся Виктор Сергеевич. – Хорошо!
Смеялся он зря, нас двести раз предупреждали и пугали – не заводить отношений, никаких – серьезных, несерьезных, неважно, – со взрослыми мужчинами. Чтобы не пришлось потом отдавать новорожденного ребенка в дом малютки. Так было с той нашей девочкой, которая родила, сама еще не выпустившись из детского дома. У нее малыша забрали и отдали в другой детский дом. А куда бы она дела ребенка? Как его растить? А выпустившись, она его не забрала, потому что ей самой жить и есть не на что, а не то что растить ребенка.
Хотя я не понимаю, какая разница, от кого забеременеть – от Виктора Сергеевича или от Паши Веселухина. Только про Виктора Сергеевича все сразу начинают кричать и ужасаться, а про Пашу только смеются, и даже некоторые Паше как-то симпатизируют в этой ситуации. А в чем разница? Я не понимаю. Наоборот, у Виктора Сергеевича хотя бы тормоза есть в голове. Вон он с самим собой какую воспитательную работу проводит, разговаривает с собой, ругает себя…
Не прошло и трех минут, рядом показалась бордово-красная знакомая машина. Дверь в мою сторону открылась.
– Садись, привет! – улыбнулся Виктор Сергеевич.
Он чмокнул меня в щеку. Просто так. Как бы чмокнул брат. И я немного успокоилась.
Может быть, ему обо всем и рассказать? О вчерашнем Пашином срыве, о дяде Грише, вовремя пришедшем мне на выручку, о приезде шефа, только об Андрее ничего не говорить. Или сказать… Интересно, как он отреагирует, поверит, что так бывает? Может, сразу высадит меня и скажет: «Дальше иди пешком, мне с тобой неинтересно!»
К одному нашему мальчику как-то приезжали родственники, не близкие, кажется, двоюродный дядя и его жена. А мальчик – еще маленький, лет десять, и довольно нервный ребенок. Они поехали с ним в город, хотели ему что-то купить из одежды или какую-нибудь игрушку. Не знаю, что именно произошло, и никто толком не знает, но рассказывали, что он стал в машине так ругаться матом, что родственники высадили его из машины, и он шел пешком обратно. А поскольку он маленький, то пошел не в ту сторону. У нас заблудиться трудно, если идешь по одной-единственной дороге, ведущей в детский дом. А на развилке есть указатель. Так он на этой развилке свернул к колонии.
Пришел туда, и оттуда его уже на тюремной машине привезли, еще долго смеялись, что сам себе дорожку туда протоптал. Не знаю, правда, что здесь такого смешного. Мне его было жалко, хотя он вредный и неуправляемый, и мои подопечные Витя и Леша, с которыми я бегаю по утрам, часто страдают от него и боятся его.
Я увидела в телефоне какой-то незнакомый номер и осторожно ответила:
– Ало.
Почему-то я подумала, что это звонит Андрей.
– Руся! – услышала я слабенький девичий голос. – Это я… Ты где?
– Люба? – удивилась я.
Я знала, что у нее нет телефона.
– Я попросила телефон у вашего Артема.
Молодец Люба, нашла у кого попросить, и он не отказал незнакомой малявке! Мне кажется, Артем вообще никого не знает, он ведь никогда ни с кем не общается. Телефон, однако, мой записал. Он все соображает, только как-то по-своему.
– Руська, Руська… – заторопилась Люба. – Тут такое делается. Бегает, как ненормальный, Пашка, ищет тебя, воспитательница ругается…
– Вы не позвонили пока в детский дом? – спросила я Виктора Сергеевича.
– Нет еще, а это срочно?
– Срочнее не бывает!
Так интересно было наблюдать, как врет Виктор Сергеевич – ради меня, по моей же просьбе. Значит, и мне он тоже может врать – так же искренне, убедительно…
– Все, не переживай, – он повернулся ко мне. – Поехали?
У меня было странное чувство. Мне хотелось делать наперекор им всем – Веселухину, воспитательнице, Серафиме, которая, конечно, была бы сейчас против меня, наперекор нашей и.о., которая учила меня общаться с Виктором Сергеевичем, – как могла, так и учила, что знала, то и говорила, а также наперекор Андрею и тому чудесному чувству, которое вчера у меня возникло. Зачем мне мальчик, которого можно взять, как плюшевого мишку, и увезти?
– Да, поехали, – сказала я совершенно искренне.
– Как ты интересно одета… – заметил Виктор Сергеевич. – Знаешь, а тебе идет такой стиль. Из бабушкиного сундука… Очень модно, кстати. Ты взрослее кажешься. Тебе точно четырнадцать?