– О… чем? – осторожно спросила я, чувствуя, что краснею.
– О наших интимных отношениях, – Виктор Сергеевич погладил меня по плечу и тут же снял руку. – Призывает общественность, прокуратуру, газетенку местную… Я просто надеюсь, что это не настолько всем интересно, как Лариска думает…
– Виктор Сергеевич, а я все хотела вас спросить… А почему вы здесь? Вы же мастер спорта…
– Так по танцам же! – засмеялся мой тренер. – Вот я танцы и преподаю. А что?
– Все мечтают обычно в Москву поехать… Там жить, работать…
– Я жил в Москве, – пожал плечами Виктор Сергеевич. – Мне здесь больше нравится. Я хочу построить со временем дом. Присмотрел уже место. Знаешь, за городом, где дорога сворачивает, там красота такая, деревня есть, в деревне есть свет, что б там дом не построить? Там три или четыре участка продаются. Будет у меня большой дом, две огромные собаки, трое детей… умная красивая жена с хорошим характером… – Он взглянул на меня. – Хорошая перспектива, как ты считаешь?
– Наверно… – немного растерянно ответила я. – Я не знаю.
Виктор Сергеевич хмыкнул:
– Потом поймешь, в четырнадцать лет это, наверно, не перспектива – две собаки, дом в красивой деревне и трое детей. Тебе же еще не исполнилось восемнадцать? По-прежнему четырнадцать?
Я улыбнулась:
– По-прежнему.
– Руся, а если серьезно, мне вообще здесь нравится. Я занимаюсь своим делом, денег мне на жизнь хватает, у меня пятнадцать групп – дети, взрослые и ставка в школе, здесь мама, у нее, кроме меня, никого нет, на конкурсы мы с вами ездим… Что еще надо? Там я – маленький потерянный винтик в громадном чужом городе, а здесь все свое. А тебе здесь не нравится?
– Нравится, – осторожно сказала я. – Но я жила с мамой в Москве…
– Ты хочешь вернуться туда?
– Я хочу учиться, – сказала я. – Поступить в институт. Я говорила вам.
– Я помню, – кивнул Виктор Сергеевич. – Мне это очень симпатично. И ты мне крайне симпатична, милая Руся. И я не знаю, что с этим делать. Точнее, до ваших полетов с крыши совсем не знал, а теперь что-то стало прорисовываться.
Я видела, что по коридору идет Наталья Васильевна, лечащий врач. Она свернула было в нашу палату, но, заметив нас у окна, помедлила, посмотрела и подошла к нам.
– Здравствуйте, – сказала она, внимательно глядя на Виктора Сергеевича. – Вы родственник?
– Я учитель из Русиной школы. Она же из детского дома.
– Да, но я знаю, что она не сирота. У нее есть отец.
Я не понимала, к чему она клонит.
Виктор Сергеевич пожал плечами:
– Возможно, есть.
– А вы, случайно, не тот учитель, про которого говорят в поселке?
Милютин посмотрел на Наталью Васильевну совершенно спокойно.
– А что говорят? Что я живу вот с этим милым ребенком? Говорят совершенно напрасно. Распускает слухи одна ревнивая женщина. У девочки сложностей и без нее хватает.
Наталья Васильевна чуть смутилась от прямоты Виктора Сергеевича.
– Да нет, я просто… Лене нужно лекарство… Вы не можете купить?
– Конечно, могу, – улыбнулся Виктор Сергеевич самой своей очаровательной улыбкой, и врач улыбнулась в ответ. Какое удивительное средство – человеческая улыбка.
Наталья Васильевна достала ручку из кармашка на халате и стала писать название лекарства, а я с ужасом смотрела, как по длинному коридору на нас несется Веселухин, в распахнутой куртке, размахивая пакетом, в котором явственно просматривались крупные апельсины и еще что-то, кажется, чипсы. Я отогнала первую мысль – откуда у Паши деньги.
– Это тебе! – крикнул Паша еще издалека.
– Спасибо, – искренне сказала я, очень надеясь, что деньги Паша не украл и продукты тоже.
– Я… это… приду на танцы! – запыхавшись, проговорил он, с трудом не врезавшись во врача.
– Ты бы одежду уличную снял для начала, – сказала Наталья Васильевна. – И бахилы надел. Иди-иди, надевай, потом возвращайся. И не ори так. У меня больные здесь разные.
– Ага! – сказал Паша. – Я сейчас! Руся, никуда не уходи!
– Да куда же она уйдет! – покачала головой Наталья Васильевна, и, когда Паша ускакал за бахилами на первый этаж, внимательно посмотрела на меня. – Значит, правду говорят, – любовный треугольник? Интересно как, ребята…
Мы с Виктором Сергеевичем переглянулись и неожиданно рассмеялись.
– Наверно, так и есть, раз все говорят, – сказал Виктор Сергеевич. – И в центре событий – вот эта юная особа, не сирота, но проживающая временно в детском доме, да, Руся?