Я кивнула. Вот закрутилось, так закрутилось! Думала ли я, когда начинался учебный год, что мне будет настолько не до учебы!
– Побудь здесь подольше, хорошо? – сказал Виктор Сергеевич, когда врач ушла. – Приди в себя.
– Мне здесь не нравится.
– Руся… – Виктор Сергеевич слегка коснулся пальцем моей руки. – Я куплю лекарство, тебе поделают капельницы. Я серьезно говорю. А в детском доме Паша начнет за тобой гоняться, опять будет что-то неладно.
– Но не жить же мне теперь в больнице! – сказала я.
– Не жить, конечно, – вздохнул Виктор Сергеевич. – Ладно, посмотрим, попробую с ним по-мужски поговорить. Если ты говоришь, что он очень одинокий.
Одинокий Паша где-то застрял, никак не шел. Мы услышали внизу какой-то шум. Вскоре поднялась тетя Диляра, увидев нас, подошла.
– Там этот твой… зеленкой которого я мазала… вроде ногу сломал.
– Как ногу сломал? – ошарашенно спросил Виктор Сергеевич. – Он же только что здесь был, минуту назад.
– Да вот, упал с лестницы, идти не может, сейчас в травму спущусь, за шприцами пошла… Ты долго здесь не стой, иди ложись! – Тетя Диляра ушла, качая головой.
Виктор Сергеевич сжал мне руку.
– Ну-ка, подожди, схожу я вниз, посмотрю, что там. Иди в палату.
– Нет, я с вами.
– Подожди здесь тогда, не ходи. Что-то мне это не нравится.
Я кивнула и села на подоконник, прислушиваясь. Виктор Сергеевич спустился вниз, я услышала громкие голоса, то ли вопль, то ли хохот Веселухина. Минут через пять пришел Виктор Сергеевич, смеясь и разводя руками.
– Ну дает, Ромео твой… Прости. Веселухин пошел ва-банк.
– В смысле?
– Пытался сделать вид, что сломал ногу, чтобы с тобой в больнице остаться, я так понимаю.
Я недоверчиво посмотрела на Виктора Сергеевича.
– Да, именно так. Чем-то ты его очень зацепила, девочка моя. Что, может, мне срочно жениться на Вульфе и тебя удочерить, а? Как ты на это смотришь?
– Вы шутите?
– Шучу. У Вульфы ужасный характер. И я ее не люблю. Но как быть – с тобой и с ее бешенством, я пока не знаю. И с чего она спустя столько времени вообще вдруг взбеленилась, не понимаю. А тут еще Паша. И жалко его, и…
– А где он?
– Да где, выставили его за дверь, бедолагу.
Я подумала – даже хорошо, что у меня сейчас нет телефона. По крайней мере, Веселухин не может по двести раз звонить.
– Что тебе принести? – спросил Виктор Сергеевич, гладя меня по щеке.
– Ничего, – покачала я головой. – Я долго здесь не буду. Мне здесь тоскливо.
– Ты не тоскуй, лечись, а я буду приходить каждый день, хорошо? И вот еще, возьми, только чтобы Паша не прознал, и особенно никому номер не давай… – Виктор Сергеевич протянул мне телефон. – Будет у тебя запасной.
– У меня будет два телефона? – удивилась и обрадовалась я.
– Да, этот, конечно, попроще, но звонит. Все, не целую тебя, потому что закон мне этого не разрешает, – улыбнулся Виктор Сергеевич.
Я, смутившись, побыстрее ушла в свою палату.
На следующий день Виктор Сергеевич пришел на минутку сразу после завтрака, принес лекарство, и еще раз – вечером. Тетя Диляра, загадочно вращая глазами, шепнула мне:
– Иди, опять пришли твои…
Я с перепугу решила, что опять пустили и Пашу, но это оказался только Виктор Сергеевич.
Мы стояли в коридоре – на улицу было не выйти, холодно, снег с дождем, и тут очень некстати пришла Любовь Игоревна с… Алёхиной. Любовь Игоревна принесла мне телефон и несколько пачек печенья, из сухого пайка, который нам дают на завтрак. Алёхина пришла непонятно для чего.
– Привет! – сказала Алёхина глупым голосом и с таким любопытством взглянула на Виктора Сергеевича, как будто никогда не видела его в школе. – Здра-авствуйте, Виктор Сергеевич…
– Привет, Даш! – ответил Милютин, отлично знающий Дашку – она тоже пару месяцев занималась танцами год или два назад.
Любовь Игоревна не знала, что сказать, я видела это. Виктор Сергеевич сел на подоконник, явно никуда не собираясь уходить.
– Ну, как ты? – спросила она. – Поправляешься? А… – Она перевела глаза на Виктора Сергеевича. – Вот… Я…
– Здравствуйте, – приветливо кивнул он. – Я – Русин тренер, о котором так много и плохо сейчас говорят в поселке.
– А… – От неловкости Любовь Игоревна засмеялась.
– Да, и это со мной Руся ездила в монастырь без разрешения.
– Чтобы венчаться, – встряла Алёхина и на всякий случай спряталась за воспитательницу.