Серафима что-то говорила тогда на уроке о «статье»… Статья – это что? Уголовный кодекс Российской Федерации? Мы проходили как раз в этом году по обществоведению разные статьи, пытались даже говорить о таких статьях, как изнасилование, но разговор пошел не туда, и учительница быстро свернула его. С нашими лучше не говорить о таком. Да и домашние дети перевозбудились, смеялись, говорили глупости, кто что знает.
А какая это может быть статья, если она правду говорила? Наверняка неправду. Нет такой статьи, я уверена. Размышления мои прервала тетя Диляра, которая пришла снять капельницу.
– Вот, порозовела немножко, а то я даже испугалась. Все хорошо? – спросила она, ловко приклеивая мне на руку пластырь.
– Да. Тетя Диляра, а какая может грозить статья… – я замялась, – если… если не изнасилование, а если…
– Что такое? – медсестра наклонилась поближе ко мне. – Что у тебя случилось? Какая еще статья?
– Мне сказали, что моему тренеру… грозит статья… потому что мы с ним встречаемся…
– Ух ты ж, смотри, какие! – присвистнула тетя Диляра и, совсем понизив голос, спросила: – А вы с ним как? В смысле… – она покрутила руками.
– Нет, – я почувствовала, что краснею. – Нет. Но все так думают.
– Ох, я не знаю.
– А как посмотреть в Интернете?
Она задумалась.
– А, ты набери «совращение малолетних», так, наверно.
Я даже содрогнулась внутренне.
– Какое неприятное слово.
– Да и действие, знаешь, не из самых приятных! – засмеялась тетя Диляра. – Хотя кому как! Кому-то, может, и в самый раз! Ладно, лежи, о лишнем не думай, тебе поправляться надо, а не о статьях думать, пусть он думает, раз взрослый! Вот они, какие, оказывается, твои… – она поправила мне одеяло и пошла к бабушке напротив: – Что, бабуля, встать попробуем? А то выписывать тебя собираются… Приказ такой – не залеживались чтобы, значит, не отдыхали на койках. Прокачали глюкозой – и привет, домой поехали, больные, здоровые, не важно. Место другим освободили.
Я стала искать в Интернете то, что сказала мне тетя Диляра. И нашла очень быстро. Да, правда, есть такая статья в Уголовном кодексе, Серафима не преувеличила. Статья 134 УК РФ «О совращении малолетних». Ничего себе…
То есть, значит, если бы мы с Пашей встречались – как он, скорее всего, встречается с Алёхиной, – нам бы ничего не было. Детки балуются. Или детки безобразничают. Или «спешат быть взрослыми». А вот если с Виктором Сергеевичем… И ведь, правда, никак не докажешь! И никакая справка тут не поможет, у меня хватает взрослости это понять.
А как же быть? Договориться с Вульфой, чтобы она забрала заявление. Только так. Это очень подло – если Виктор Сергеевич станет с ней снова встречаться, я понимаю. Но не садиться же ему в тюрьму – причем ни за что! За один-единственный поцелуй. И за то, что он смутил мое сердце. Смутил, это правда. Но я не страдаю, не плачу. Может быть, я вообще не способна на страдание? Разные же есть люди.
Я смутно-смутно помню мамины разговоры с одной ее подругой. Мама тоже говорила ей: «Просто я такая. Мне больно, но не настолько. Я не буду из-за него убиваться». Наверно, они говорили тогда о моем папе. Да, я понимаю маму – из-за моего папы уж точно убиваться не стоит. И я бы не хотела полюбить кого-то так, чтобы убиваться. Мне кажется, некоторые девочки сами ищут страдания, им нравится страдать. И любви ждут, как страдания. Я – нет. Я вообще любви не жду. Может быть, потому что у меня есть дела поважнее. Мне надо о себе позаботиться, ведь я понимаю – обо мне никто больше не позаботится.
Я решила серьезно поговорить с Виктором Сергеевичем. Он, наверно, не знает, что ему грозит. Вот возьмет Вульфа в суде – если он состоится – и скажет: «Да, я видела, как они…» Могло же быть такое? И Серафима подтвердит, что я выезжала с Милютиным из его гаража. А что я у него делала? Я-то ничего плохого не делала, но как это доказать судье?
От таких мыслей мне стало как-то нехорошо. Все это совершенно не вязалось с тем теплым и приятным чувством, которое возникло у меня в душе к Виктору Сергеевичу. И вовсе не после поцелуя. После поцелуя я как бы замерла и так некоторое время жила – не понимая, что происходит. Даже успела влюбиться – одной короткой вспышкой – в Андрея. Влюбиться и забыть об этом тут же. А Виктор Сергеевич как-то приближался, приближался ко мне, и вот что-то изменилось во мне самой. А теперь нужно все это забыть и вычеркнуть, все прекратить, потому что, оказывается, закон Российской Федерации – против. И точка.