Наверно, я теперь должна отдать ему телефоны, раз мы поссорились. Было бы нечестно пользоваться его телефонами. Вот вернусь в больницу, возьму второй телефон – я взяла с собой только один, тот, чей номер знали все, а не только Виктор Сергеевич, – и пойду в школу. Только поем немного. Я почувствовала, что если сейчас не сяду, а еще лучше – не лягу, я упаду. Силы мои кончились. Я же не обедала и бегала весь день. Голова у меня еще кружилась, капельницу мне сегодня не ставили… Я села на лавочку и услышала звук телефона.
– Ты где?! – заорал в трубку Веселухин.
Я нажала отбой. Мне сейчас только Паши не хватало. Я позвонила Маше.
– Можно я приду к тебе?
– Ты не в больнице? – испугалась Маша. – Что случилось? Тебя выписали уже?
– Нет, я все объясню. Спроси у мамы, можно ли прийти.
– Бабушке плохо… Но… Да, можно. Я думаю, мама разрешит.
– Спроси, Маша.
У меня кончались силы, я это чувствовала. Правы были Наталья Васильевна и тетя Диляра, заставляя меня лежать.
Я слышала, как Маша говорит с мамой, слышала нервный голос ее мамы. Нет, я неправильно поступаю, им сейчас не до меня. И не нужно заставлять их решать мои проблемы. Я должна решить их сама. Правильно или нет. Но сама. Попробую по-другому. Жалко, что я не захватила с собой еды. У меня же было в больнице печенье, фрукты, которые принес мне Виктор Сергеевич… Но сейчас главное было попить горячего чаю, чтобы дальше нормально существовать, не падая в обморок. Где можно это сделать – где есть бесплатный чай, для меня, по крайней мере? В школе, разумеется.
– О! – сказала Серафима, на которую я напоролась, входя в столовую.
Она выходила, вытирая губы, сытая, не очень чем-то довольная. Наверно, было невкусно, как обычно. Она всегда ругает нашу школьную столовую – просто она не пробовала тети Таниных блюд.
– Ты откуда такая? Сбежала из больницы?
Я подивилась проницательности Серафимы.
– Молчишь? Значит, сбежала. К нему, что ли?
Странно, как иногда люди ничего не понимают. Что бы сейчас сказала Серафима, если бы узнала – не от меня, а как-то по-другому, – что пятнадцать минут назад Виктор Сергеевич предложил мне с ним обручиться, что бы он ни имел при этом в виду. Но ведь явно что-то хорошее?
Я помотала головой и попыталась проскользнуть мимо Серафимы в столовую.
– Стой.
Сколько человек мне уже сегодня говорили: «Стой! Иди! Сядь!» Я должна каждого слушаться? Тем более ни один из них не понимает, что у меня в жизни происходит.
– Да Руся, что такое, в самом деле! – Серафима догнала меня и одним рывком развернула к себе. У меня даже что-то повернулось в голове. – Я же сказала: «Стой!»
Конечно, я могла бы сказать Серафиме, если бы не знала ее не подлого, но неудержимо-взрывного характера: «Я не солдат и не ваша слуга. Почему я должна стоять, когда я хочу пить?» Я ничего не сказала.
Невозможно объяснить человеку, который только что поел и попил, что мне нужно выпить полстакана горячего чаю. Иначе я просто не смогу стоять и слушать этого сытого человека, слушать…
Я вырвала руку, которую Серафима как клещами сжимала, корябая меня своим любимым огромным кольцом в виде черного блестящего цветка, и прошла к стойке, где можно попросить чаю. Дымящаяся Серафима протопала за мной и снова попыталась меня схватить.
– Я сейчас упаду в обморок, Серафима Олеговна, если не выпью чаю, – все-таки сказала я, не нагло, но внятно. – Я замерзла, устала, у меня болит голова.
Серафима начала громко перечислять, что именно болит у нее и что заболело конкретно из-за меня, но плечо мое отпустила.
– Попила? – спросила она, когда я быстро выпила еле теплый чай. Зато сладкий. – Теперь давай поговорим.
Я взглянула на Серафиму. Может, посоветоваться с ней? Ведь она хорошая тетка. Крикливая только и слегка взбалмошная, но ведь, правда, не подлая.
– Я хотела… – начала я.
– Нет, это я хотела тебе сказать! – перебила меня Серафима. – Скандал только раздувается! Я тебя предупреждала – каюк твоему Вите! Родители забирают детей из групп. А будет дело в суде – так его ни к одному образовательному учреждению близко не подпустят! Будет тару принимать или на рынке у азеров стоять подметалой. Или… стриптизером пойдет! Там как раз все его лучшие качества будут востребованы!
Я с сомнением взглянула на Серафиму. Она так говорила, как будто не симпатизировала Виктору Сергеевичу. Я столько раз видела, как она на переменах сама к нему подходила, обнимала его за талию, прогуливалась с ним по коридорчику, смеялась…