– За пивом пойду, – ответил Веселухин, просто испепеляя меня взглядом. Хорошо, что за мои слова он не полез драться. Я понимаю, что в его понимании оскорбила его и предала. Только что целовалась и тут же от него открещиваюсь. – Поняла? За пивом!
– У тебя есть деньги? – удивилась я.
– Да! У меня есть деньги! – выкрикнул Паша. – У меня все есть!
– Паш, – я взяла его под руку, – давай ты в школе посидишь, подождешь меня, пока я танцую, скоро будет автобус, поедем домой.
– Нет уж! – сказал Паша. – Мне надо выпить!
Я пожала плечами.
– Если бы я знала, что ты пьющий, целоваться бы с тобой не стала.
Я точно не слышала, что в ответ прорычал Паша, потому что в этот момент Виктор Сергеевич, который уже зашел в школу, выглянул из дверей:
– Брусникина, ну, что ты?
– Да, иду, Виктор Сергеевич!
– Виктор Сергее-е-евич! – передразнил меня Веселухин, щеки которого и даже лоб пошли неровными красными пятнами. – Иди к нему! Иди! А-а-а, так ты не у него случайно была? Я по-о-нял…
Выглядел Паша очень жалко и глупо в этот момент. Почему мне казалось сегодня, когда я шла рядом с ним, что он невероятно симпатичный, что у него такой здоровый румянец, приятная улыбка… Злой, глупый, самовлюбленный и недоросший самец. Все. Обидели его, и он тут же вспыхнул, сейчас наговорит гадостей.
Я остановила его:
– Выбирай. Или ты, как лох и придурок, идешь сейчас за пивом и пропиваешь мозги, которых у тебя и так еще нет в пятнадцать лет, или…
– Я не лох! – выкрикнул Паша.
Я снова пожала плечами, высвободила руку, потому что он при этом крепко держал меня за плечо. И побежала по ступенькам на занятия.
Я люблю танцевать. Когда я танцую, у меня как будто открывается окошко в какой-то другой мир, где тоже я, но там я – другая. Там я танцую, пою, я легкая, мне не надо все время молчать, стиснув зубы, потому что там никто не ругается, там нет пьяных детей, которые еще плохо говорят и пишут, но отлично разбираются, что за чем надо пить, чтобы… Не знаю зачем, но некоторые мальчики очень любят об этом рассуждать – в каком именно порядке надо пить пиво, водку и вино. Ведь не зря нас боятся родители домашних детей. У них тоже есть такие дети, но наши глупее и часто попадаются на ерунде. И часто не понимают очевидного. И у многих сломаны тормоза – ничего не останавливает.
Наверно, я не буду воспитывать Пашу. Зачем? Чтобы целоваться с ним каждый день? А потом что? Вместе поступить в малярный техникум? И дальше? Красить стены и пить, пить, ждать его из армии, он придет и снова будет красить стены и пить, и – и больше ничего? Учеба моя ему не понравится. А я точно буду учиться, все сделаю для этого.
– Подожди! – Веселухин догнал меня и взял за плечи. – Пожалуйста, Руся, не обращай на меня внимания. Это я так, от злости. Зачем ты сказала, что я не твой парень?
– Я поняла, Паша, – я высвободилась. – Меня ждут, мне нужно пройти танец.
– Руся… Что, это все просто так было сегодня?
Веселухин смотрел на меня умоляющими глазами, и мне стало его жалко. Я не стала ему ничего говорить. Тем более когда он близко, рядом, тот человек внутри меня, которому очень, ну просто очень нравятся губы, волосы, улыбка, глаза и все остальное в Веселухине, становится главнее того умного и трезвого человека, который понимает, что с Пашей рядом мне будет тоскливо. Мне и сейчас уже с ним тоскливо, когда он начинает болтать.
– Сядь и сиди в раздевалке, и никуда не ходи, – сказала я и быстро ушла в танцевальный зал, не обернувшись.
Уйдет и уйдет, мне же будет проще. Напьется, ну и ладно – побыстрее в нем разочаруюсь, и мне перестанет нравиться его симпатичная мордашка и ровная легкоатлетическая фигура. А что мне еще в нем нравится? Как он на меня смотрит? Я так об этом задумалась, что два или три раза ошиблась в танцах.
– Так, Брусникина, подойди ко мне! – Виктор Сергеевич обычно ругает громко, при всех, но при этом так, что любой человек понимает – наш танцевальный тренер любит и всех вместе, и лично его. Обидно не бывает никогда. Трудно бывает, да, когда он заставляет мальчиков за опоздание или лень отжиматься, а девочек крутить обертасы или делать прыжки с места из плие, пока ноги не отвалятся.
Но сейчас он подождал, пока я подойду, и тихо спросил, чуть отвернувшись ото всех:
– Что с тобой? Что случилось? О чем ты думаешь? Об этом смазливом мальчишке, с которым ты пришла?
Я посмотрела на Виктора Сергеевича. Я, наверно, так близко никогда не видела его лица. Я знаю, что он нравится многим нашим девочкам и даже некоторым учительницам, я видела, как они с ним кокетничают на переменах. Вульфа, которая не понравилась Маше, черчилка, просто краской заливается до самой шеи, когда видит его. Наш тренер и правда симпатичный. Почему я раньше этого не видела? Интересно, а мальчики сами видят, кто из них симпатичный? Вот Веселухин сейчас просто взвился, когда ему вдруг пришло в голову, что я могла ночевать у Виктора Сергеевича. А Виктор Сергеевич назвал Пашу не высоким, не наглым, не тупым, а именно смазливым… Значит, видят.