Я хотела рассказать Маше обо всем этом и все откладывала. Я ей верила, но… Все девочки у нас, все до единой, предают своих подружек. Я других не видела. Мы с Тасей расстались, когда были еще маленькие, ее увезли в другой детский дом, когда нам было по двенадцать лет. До этого дружили два года и друг друга не предавали. И с тех пор близко я ни с кем не дружу. Вера и Люба – не в счет. Люба – маленькая, она, может, и рада была бы послушать, да я не хочу ей пока рассказывать о таком. Вера – взрослая, но ее рядом нет. Тем более, она говорит только о своих мужчинах, если изредка и звонит мне.
– Брусникина! – задержал меня Виктор Сергеевич, потому что я хотела отойти. – Деньги появились и появились – ниоткуда. Ясно? Мне лично деньги на другое нужны. Да и зачем мне всякие маленькие девочки, за которыми гоняются оголтелые детдомовские мачо? Как у тебя с ним?
– Никак, – спокойно ответила я, разглядывая Виктора Сергеевича. Странно, почему я раньше не замечала, что он такой симпатичный? Интересно, сколько все-таки ему лет? Может, спросить?
– Я так и думал, – засмеялся Виктор Сергеевич. – Жаль парня. Свернула ему башку и бросила, да?
Я тоже засмеялась. А что мне было сказать? И не сворачивала, и не бросала, а… как-то так вышло, помимо моей воли.
– В общем, трудно быть такой красивой, да, Русенька? – подытожил Виктор Сергеевич и подтолкнул меня к раздевалке. – Иди, давай, переодевайся, я штуку одну придумал в связи с последними событиями, будем сейчас пробовать. Танчик лихой такой, романтичный… Веселухин твой, если не перестанет ходить на танцы, будет в нем деревом.
– Деревом? – изумилась я.
– А кем же? – вздохнул Виктор Сергеевич. – Танцевать он не умеет и не скоро еще научится, а не занимать его – жестоко. Ходит, старается, у нас такое правило – раз ребенок ходит, его надо поощрять, в танцы ставить, чтобы стимул был. Пусть стоит на одном месте, раскачивается. Что ты смеешься? Иди, жестокая красотка, не смущай меня блеском своих коварных глаз… Так, все построились! – Виктор Сергеевич захлопал в ладоши, видя, что несколько пар крайне заинтересованных глаз наблюдают за нашим разговором. – И разминаемся! Засиделись на пятой точке, все кривые-перекошенные стоят! Спину выпрямили, семь, восемь… Начали!
В пятницу после уроков, когда мы ждали автобуса, чтобы ехать на обед, я услышала звук сообщения и прочитала:
«Брусникина, завтра суббота. Как насчет того, чтобы позаниматься с тренером дополнительно? Я придумал тебе сложное, красивое соло. Можем взять первое место в районе, если справишься. В три придешь?».
«У меня в три часа рисование».
«С трех и до…?»
«До пяти», – ответила я, размышляя, правильно ли я делаю, что сразу не говорю «нет». Хотя кто бы из наших девочек отказался от соло?
«Хорошо, я буду в зале. Приходи, не забудь танцевальную обувь. Веселухина с собой не бери, насчет дерева я передумал. Он даже не деревянный, а железобетонный, твой брошенный мальчик. Не гнется ни вправо ни влево. В любом случае для дерева соло нет».
Мне очень понравилось переписываться с Виктором Сергеевичем. Так я еще ни с кем не разговаривала. Я все это время думала о словах Серафимы, что Виктор Сергеевич встречался со всеми симпатичными учительницами нашей школы. Ведь она только учительниц имела в виду, не старшеклассниц же… Но у нас почти нет симпатичных училок. Все довольно толстые, кроме черчилки, но она психованная, а молодая вообще только одна, англичанка, но за ней часто приезжает муж… Не знаю. А если бы он встречался со старшеклассницами, уж об этом бы знала вся школа! Это невозможно утаить. Поселок большой, но все равно все друг друга знают. Ресторанов у нас теперь два и еще несколько кафе, но если кто-то с кем-то куда-то пойдет, обязательно встретит знакомых. Вот как мы встретились с Машей на рынке еще до того, как она пришла в наш класс. Поэтому Надежда Сергеевна и говорила про брехню по деревне.
Школа у нас одна, та, вторая, мажорная, – не в счет, там учатся дети очень богатых людей, которых у нас мало, и районной администрации. Говорят, там по три-четыре человека в классе, и учителя называют по имени-отчеству даже маленьких детей. Я в это верю.
Однажды мы гуляли по поселку и проходили мимо этой школы. В ней же есть и детский сад с бассейном и огромным огороженным парком. У ворот красивого нового двухэтажного здания с разноцветными окнами стояла большая белоснежная машина со значком, похожим на старинный герб. Я обратила внимание, что дверь машины открыта, а рядом стоит, склонившись, прилично одетый мужчина и что-то негромко говорит человеку, сидящему в машине.