– Нам нужно решить, что делать с кланом. Джеффу нужна Лиз. Вряд ли он так легко опустит руки, – Кайл постарался перевести не только тему, но и собственные мысли на более нужные раздумья.
– Я уже думал об этом, – Томми осушил свою бутылку, отставляя её в сторону. – И как бы я ни хотел, чтобы Лиззи сохраняла нейтралитет, но, возможно, выход в том, чтобы выбрать как раз-таки сторону.
– О чём ты? – Кайл смотрел на приятеля с настороженностью, так как уже начал понимать, к чему Томми ведёт.
– Она примыкает к вампирам, и мы сталкиваем их лбами с охотниками. В итоге мы как бы не причём, а они друг друга истребят.
– Звучит подло.
– Зато действенно! Ну же, Кайл, ты ведь терпеть не можешь вампиров.
– Как ты вообще хочешь заставить вампиров следовать за Лиз? Она Чистокровная – да, но вряд ли это подвигнет следовать за ней.
– А тут начинается самое интересное! – Томми щёлкнул пальцами, широко улыбаясь, но Кайл совершенно не разделял его энтузиазма. – Мы посадим её на трон вместо Флоренс, чтобы вампиры уважали и боялись её.
Кайл смотрел на приятеля, как на сумасшедшего. Неожиданно он прошёл весь спектр эмоций, преодолевая желание попросту ударить Томми, да так, чтобы ему мало не показалось.
Лиз… на вампирский трон. Его идеи по-настоящему гениальны.
– На каких условиях ты договорился с этими вампирами об их помощи? – этот вопрос застал блондина врасплох.
– Не совсем понимаю тебя, – но, конечно же, он понимал Кайла, причём даже слишком хорошо.
– Ты предложил им спасти Лиз, чтобы она могла освободить Флоренс, заняв её место на троне?
– Я… – Томми протянул местоимение, будто в нём был десяток букв, а не одна. – Я лишь предположил эту возможность, а ничего не обещал.
– Чёрт тебя, Том! – воскликнул Кайл, быстро поднимаясь на ноги. – Ты не имеешь права ей предлагать такое.
– Я всего лишь готов решить проблему, чувак. В отличие от тебя. Ты, блин, ей даже в любви признаться не можешь.
– О, заткнись, – в Кайле закипала злость, но не потому, что он зол на Томаса, и даже зол не на самого себя за некую бесхребетность, когда дело касалось Лиззи. Он злился на собственное осознание того, что план его приятеля звучал даже слишком хорошим. Но означал подвергать жизнь Лиз ещё большей опасности…
И Кайл сделал то же, что и его лучшая подруга немногим ранее… ушёл. Он просто сбежал от Томми, не желая принимать эти сложные решения. По крайней мере, не сейчас…
Они могли бесконечно обсуждать с Томасом или кем угодно то, как спасти Лиз, но ведь правильнее всего было обсуждать это с ней.
Только сама девушка в эту ночь могла думать лишь о Кайле. О своём бывшем лучшем друге, который неожиданно её поцеловал, а она… ответила.
Укрывшись в кухне, Элизабет проводила время в одиночестве, надеясь, что виновник её мыслей сюда не зайдёт, но на её счастье мимо проходила лишь Софи.
– Хей, только не говори, что сбежала от своего друга, – блондинка прошла к Лиззи, которая сидела за столом и обнимала ладонями горячую кружку с чаем. Благодаря своим вампирским способностям она не чувствовала жар кипятка так, как раньше, и даже не успела заметить это, уйдя в собственные мысли слишком глубоко.
– И как ты узнала? – Лиз даже усмехнулась, не поднимая взгляд на подругу, которая присела напротив неё.
Белый круглый стол выглядел очень уютным, таким семейным, только вот семьи у Лиз больше не было. Отец и лучший друг оказались предателями.
Зато появились люди, которые пришли со стороны, но заботились о ней, вытащили из плена, подвергали свои жизни опасности и ради чего? Просто ради Лиззи.
– Ты выглядишь печальнее, чем раньше, – пусть Софи не участвовала в освобождении Чистейшей напрямую, но никто не мог знать, через какие переживания она прошла, пока ждала в этом доме одна.
Одиночество и собственная, по сути, бесполезность проходили, возможно, хуже, чем присутствие непосредственно на поле битвы. А ведь Софи проводила туда своего парня, чтобы он спас её подругу. Лучшую из подруг, нежели были у неё когда-то. Большинство из них осталось в прошлом, стоило родителям отослать девушку в Даллас подальше от них. И сразу выяснилось, что Софи не так уж и важна…
Лиз лишь покивала на её утверждение, поднимая грустные глаза. И у неё даже не нашлось одного-единственного ответа на вопрос, почему ей грустно, ведь это был всего лишь поцелуй. С её лучшим другом, который ныне стоял на грани этого звания и предательства девушки…
– Он поцеловал меня, – Элизабет увидела то, как пухлые губы подруги заулыбались, из-за чего пригрозила указательным пальцем. – Нет-нет! Не смей радоваться!
– Но ведь это классно! Тебя поцеловал тот, в кого ты влюблена! – довольное выражение лица совершенно не радовало Лиз, которую даже пугали её слова.