— Я исследую древности.
— Сome? — спросил Бальданелло. — Как?
— Неужели мой итальянский настолько плох? Я занимаюсь описанием древних наук.
— И чего же от вас хотят? Вы будете откапывать останки наших римских предков?
— Это я, вероятно, узнаю при встрече с моим заказчиком. А теперь, когда Пеппо мертв, я даже не знаю, удастся ли мне это.
Беседа дурно сказалась на моем состоянии, тупая боль, которая будто навечно поселилась в моей голове, с каждой минутой усиливалась. Вдруг она превратилась в колющую и очень резкую. Я поморщился и застонал.
— Мы поговорим об этом позже, синьор, — сказал Бальданелло таким тоном, будто мы сидели и обсуждали дела в уютном салоне. — А пока моя сестра позаботится о том, чтобы вам вскоре стало лучше.
Разбойник ушел, а молодая женщина осторожно сняла с моей головы пропитавшуюся кровью повязку. Она обрабатывала мои раны так нежно, как это только было возможно, а потом взяла глиняную миску и начала намазывать мне на лоб какую-то желто-зеленую пасту.
— Что это? — недоверчиво поинтересовался я.
— Хорошее средство для лечения ран, — ответила Мария и открыто взглянула на меня. — Еще моя бабушка часто применяла его.
— Неудивительно, при таком засилье бандитов!
На лицо Марии будто легла какая-то тень, и я раскаялся, что произнес эти грубые слова.
У меня на голове было две раны: большая шишка на макушке, появившаяся вследствие удара прикладом мушкета, и открытая рана на лбу, которую я получил, когда экипаж перевернулся. Несмотря на то что Мария не была обучена медицине, она все же очень ловко заботилась обо мне. Она была сестрой главаря банды и хорошо научилась лечить раны.
Несмотря на свое родство с бандитом, Мария мне нравилась, и я пытался завести с ней разговор. Сначала она была очень немногословна, особенно если я начинал расспрашивать ее о брате и его банде. Но когда речь заходила о моей родине, лицо девушки прояснялось, она живо интересовалась всем, что касалось меня, и задавала вопрос за вопросом, будто ей не хватало чего-то в ее жизни в Северной Италии. Снова и снова мы смеялись, когда мой плохой итальянский или необразованность Марии приводили к курьезным недоразумениям, и я почти забывал, что нахожусь в плену.
Я узнал, что нападение было совершено еще вчера и что я долгое время был без сознания. Но мне становилось все лучше и лучше. Я провел вторую, относительно спокойную ночь в лагере бандитов. В какой-то момент у меня возникли мысли о побеге, но я их быстро отбросил. Риккардо Бальданелло поставил постоянную вооруженную охрану на входе в пещеру. Часовые наверняка застрелили бы меня, как только я подошел бы к ним.
Около полудня Мария зашла в пещеру. Признаться, я ждал, что она принесет мне что-то поесть. Но она пришла с пустыми руками и сказала:
— Риккардо считает, что ты должен есть снаружи вместе с нами. Он сказал, что свежий воздух и немного движений пойдут тебе на пользу.
— В этом ваш брат, наверное, прав, — ответил я.
Меня охватило легкое головокружение, и на лбу выступил пот. Я покачнулся, и Мария тут же бросилась ко мне, взяла за правую руку. Я глубоко вздохнул и вскоре почувствовал облегчение. Опираясь на Марию, я покинул пещеру под презрительными взглядами часовых.
Оказавшись снаружи, я остановился и сощурился от полуденного солнца в ожидании, когда глаза привыкнут к свету. Я вдыхал полной грудью чистый и одновременно пьянящий воздух и с интересом оглядывался вокруг. Лагерь бандитов располагался в небольшой долине, которая почти со всех сторон была окружена лесистыми возвышенностями. В долину вела лишь одна узкая дорога; у въезда, на каменистом холме, с которого открывался отличный обзор, стоял еще один часовой. В долине я увидел множество покосившихся от ветра хижин, явно возведенных ненадолго и на скорую руку. Между ними бродили несколько коз, а у края дороги бил источник, дающий необходимую воду. Что ж, Риккардо Бальданелло нашел идеальное укрытие для своей банды, которая насчитывала десять-двенадцать человек. Главарь банды сидел с большей частью своих людей у огромного костра, над которым висел почтенных размеров медный котел. Риккардо заметил нас и помахал рукой. Мы подошли ближе, и Мария присела на поваленное дерево рядом с братом. Я сел тут же. Риккардо протянул мне глиняный кувшин, и я сделал глоток свежей родниковой воды.
— Как вы себя чувствуете, синьор Шрайбер? — спросил он.
— Лучше, чем вчера. Ваша сестра отлично за мной ухаживает.
— Я надеюсь на это, — с наигранной строгостью произнес Риккардо и, улыбнувшись, взглянул на Марию. — Нам еще нужно немного подождать, пока суп доварится. Может, сейчас у вас есть настроение продолжить нашу вчерашнюю беседу?