Насколько было известно Энрико, полиция больше ничего не узнала от пастора Умилиани. Он упрямо молчал, ни слова не сказав о мотивах убийства. Энрико долго размышлял над тем, что заставило священника так поступить, нарушить пятую заповедь. У него сложилось впечатление, что убийство как-то связано с их визитом, который они нанесли бургомистру. Вскоре после этого Кавара побежал в церковь, где его и настигла смерть. Такое быстрое развитие событий не могло быть случайностью, Энрико понимал это. Но ведь он всего лишь спрашивал о семье своей матери. Что-то здесь явно было не так.
Когда Кавара сказал, что священник якобы уехал в Пизу, он соврал. Все это Энрико сообщил полиции, однако служители Фемиды никак не могли состыковать факты.
Размышления не приводили ни к чему, но, по крайней мере, помогали Энрико не думать постоянно о Елене, которая, насколько он знал, все еще была без сознания. Часы тянулись мучительно долго. В который раз он подошел к окну в конце коридора и взглянул на Пешу, теперь освещенную фонарями. Маленькая больница находилась в легендарном квартале города, на левом берегу речки, название которой получило и само место, где она протекала. По соседству с больницей стояли собор, конвент и францисканская церковь. Когда они прибыли в больницу, парковка, ранее забитая машинами, опустела. Теперь там находились три автомобиля, среди них и «фиат» Энрико. За парковкой лежал мост через реку. На фоне ночного неба на другом берегу, словно могучие злые великаны, высились темные горы.
— Неважный у вас выдался вечер, да? — Неожиданно раздавшийся голос заставил Энрико вздрогнуть. Он так погрузился в мысли, что не услышал, как кто-то подошел к нему.
За ним стояла доктор Риккарда Аддесси в распахнутом белом халате, ее глаза за толстыми стеклами очков выглядели уставшими.
— Елена! — выдавил Энрико. — Как у нее дела?
— Без изменений, — ответила врач.
— Что это значит?
— Она все еще без сознания.
— Почему?
— Мы завтра покажем Елену специалистам и тогда сможем говорить конкретнее. Возможно, от удара камнем были повреждены некоторые части мозга. Только не пугайтесь, это всего лишь предположение.
— У нее что-то вроде комы? — осторожно спросил Энрико, произнеся последнее слово через силу.
— Да, можно и так сказать. — Доктор Аддесси сняла очки и потерла правой рукой глаза. — По крайней мере, она не истекла кровью. А вы уверены, что тот старик, про которого вы говорили, действительно остановил кровотечение?
— Нет, не уверен, но у меня нет других объяснений.
— Я бы с удовольствием познакомилась с этим человеком поближе. Я бы походила к нему на занятия по оказанию первой помощи. Странно, что он исчез, не сказав ни слова.
— Все, что со мной сегодня случилось, странно. — Энрико вздохнул. — Признаться, об этом человеке я думал меньше всего.
Доктор внимательно посмотрела на Энрико.
— Судя по тому, как вы выглядите, это был трудный день для вас. Вам сейчас нужно пойти к себе и поспать. Здесь вам пока нечего делать.
— Но как же Елена?
— Конечно, ее состояние нельзя назвать хорошим, но, по крайней мере, оно стабильное. В эту ночь ничего не изменится. Кроме того, мы знаем, в каком отеле вы остановились. Мы сразу же сообщим вам, если будут какие-то новости. Договорились?
Энрико понимал, что ночь в больничном коридоре обещает быть ужасной, поэтому он попрощался с доктором Аддесси и ушел в отель. Перед зданием он остановился, закрыл глаза и вдохнул прохладный ночной воздух. Это был приятный осенний вечер, которым он хотел бы наслаждаться вместе с Еленой за столиком бара в Пеше. Вдруг он почувствовал, как бездонная печаль одолевает его, и Энрико заставил себя сесть в «фиат». Самая короткая дорога в отель «Сан-Лоренцо» проходила по правому берегу реки, мимо бумажных фабрик и кожевенных заводов, выстроившихся темными громадами.
Но фабрики остались позади, и дорога постепенно пошла вверх, в горы. На одном из поворотов Энрико поехал направо, к узкому мосту, который вел к парковке возле гостиницы.
Когда Энрико вышел из машины, он уловил запахи гостиничного ресторана, где завтракал сегодня утром. Он так больше ничего и не ел. Желудок был пуст, но аппетит отсутствовал напрочь. Смертельно уставший, Энрико направился в свой номер, но сон не приходил.