Но в это утро Энрико беспокоился только о Елене, находящейся в больнице Пеши, поэтому он поехал туда и попытался найти доктора Аддесси. Врача не оказалось на месте, и он справился о Елене у некоего доктора Кардоне, заведующего отделением интенсивной терапии. По словам Кардоне, состояние Елены не изменилось.
— Я могу ее увидеть? — спросил Энрико.
— В этом нет особого смысла, — возразил врач.
— Но, может, хотя бы мне от этого станет легче.
— Va bene, — ответил Кардоне после недолгих раздумий и повел его в палату к Елене.
Врач оказался прав, вид у больной был нерадостный. Елена лежала на кровати с закрытыми глазами и перевязанной головой. Над контрольно-измерительным аппаратом то и дело зажигалась лампочка и исходил сигнал.
Многочисленные трубки и кабели связывали Елену с аппаратами. Это зрелище напомнило Энрико сцену из фильма ужасов, в котором чокнутый ученый экспериментирует с человеческими телами. С одной стороны, ему было невыносимо видеть все эти трубки и приборы, с другой же, он не мог отвести взгляд от Елены. Кардоне, казалось, догадывался, что происходило в душе у Энрико и, взяв его за руку, мягко выпроводил из палаты.
— Вы можете быть спокойны, как только состояние пациентки изменится, мы тут же вам сообщим, — заверил врач, и Энрико оставил ему визитку с номером своего мобильного телефона.
Когда он вышел из больницы, на улице его встретил моросящий дождь, с гор подул прохладный ветер. Подняв воротник, Энрико пошел через парковку к машине. На полпути его ослепил дальним светом сворачивающий к стоянке автомобиль. Это была патрульная машина, за рулем которой сидел упитанный полицейский, бывший вчера на месте преступления в горах.
Полицейский распахнул дверь, высунул наружу голову, предварительно прикрыв ее фуражкой от дождя, и крикнул:
— Садитесь, пожалуйста, ко мне, синьор Шрайбер! Я хочу с вами поговорить. Под дождем это не очень удобно.
Энрико, явно заинтересованный, последовал приглашению и сел на переднее сиденье рядом с водителем.
— Комиссар Фульвио Масси, — представился полицейский и добавил не без гордости: — Заместитель начальника полиции города Пеша. Я был в отеле и, не найдя вас там, предположил, что вы отправились в больницу.
— Хорошо соображаете, комиссар. И что у вас такого срочного?
— В Борго-Сан-Пьетро вы искали членов семьи Бальданелло, к которой принадлежала ваша мать.
— Верно. А убитый бургомистр сказал мне, что никакие Бальданелло в деревне больше не живут. Они умерли или уехали.
— Он вам солгал. Намеренно или по незнанию, я вам сказать не берусь. В Борго-Сан-Пьетро живет одна старая дама, ее зовут Розалия Бальданелло. Кажется, у нее сейчас не очень хорошо со здоровьем. За последние месяцы она дважды лежала в больнице. Мне все равно сейчас нужно ехать в Борго-Сан-Пьетро, и я хотел у вас спросить, не хотите ли вы поехать со мной. Мы могли бы поболтать по дороге. Иначе мне придется постоянно слушать либо болтовню по радио, либо полицейскую волну.
— Но у меня ведь здесь на парковке машина.
Под узкими усиками Масси просияла широкая улыбка.
— Не беспокойтесь, я вас привезу обратно.
Энрико согласился. Ему сейчас нечего было делать в больнице, к тому же, испытывая любопытство, он хотел познакомиться с новыми людьми, которые, возможно, являлись его родственниками. Энрико не верил, что бургомистр не знал об этой даме. В такой маленькой деревушке, как Борго-Сан-Пьетро, все друг друга знают. Скорее всего, Кавара не желал говорить, что в деревне есть Бальданелло. По этой же причине он солгал и про отъезд священника в Пизу. А если принять во внимание, что, вероятно, именно из-за этого произошло убийство, то можно утверждать, что за этим скрывается нечто большее. И это нечто озадачило Энрико. Он всегда интересовался уголовным правом, а маленькая деревушка Борго-Сан-Пьетро, похоже, скрывала множество мрачных тайн.
Они переехали через реку, свернули направо, оставили позади отель «Сан-Лоренцо» и отправились в сторону гор. Дождь все припускал. Дворники полицейской машины работали без устали, иногда поскрипывая от натуги.