Союзников бы найти… Хороших, надёжных. А то пока что если и могу на кого рассчитывать, то лишь на себя и других Винтеров.
Да и ещё вопрос есть — стоит ли говорить им про Акаши? Точнее, что это им даст в обычной жизни, кроме лишь беспокойства за то, что ещё не случилось? И что уже никогда не случится. Какие уроки может извлечь Вилли, если в моей временной линии она уже была мертва? Или Хильда, о чьей жизни после нашего расставания я и не знал ничего толком?
Тем более, что если я правильно понимаю всю эту механику путешествий в прошлое, то нельзя просто взять и захотеть попасть в нужный момент времени. Я же не думал, что вот хочу попасть в такое-то число такого-то года… Я хотел вернуться в последнее счастливое для меня время и сделал это. А если я, допустим, погибну, а та же Хильда решит меня спасти, то что выберет в качестве конечной точки? Время, перед тем как я погибну? И что она сделает-то? Я пару недель не мог понять, что со мной происходит и что вообще обрёл память себя-будущего, считая воспоминания проснувшимся пророческим даром.
Хотя вот инструкцию на случай собственной смерти всё равно составить надо бы. Всё же укажу примерные координаты Акаши, чего там ждать и что можно встретить… Конечно, Гённегау говорила, что, возможно, это был последний раз, когда Исток открыл проход в прошлое, но вдруг она всё-таки ошибалась?
А вот дядя… Дяде, пожалуй, можно и рассказать. Только аккуратно. И тщательно подобрав слова.
Ну в самом-то деле, не скажешь ведь «Райнхард, я из будущего. Райнхард, мы в дерьме».
Как заставить-то поверить — я знаю, есть у меня аргумент… Один, но зато мощный.
Потому что у цербера всегда три головы.
Глава 4
Моё мирное чаепитие было прервано шумом в коридоре. Кто-то ругался, рычал и ломился с настойчивостью раненого в задницу видшвайна. Причём ломился явно в мою сторону, но подозрительно знакомым голосом…
Так что когда дверь в ординаторскую распахнулась, я уже отложил пустую чашку в сторону и поднялся на ноги.
Райнхард в распахнутом дорожном плаще и с ручным пулемётом за спиной вид имел откровенно дикий и бешеный.
— Спокойно, — сказал я. — Глава, докладываю следующее…
Доложить я, правда, ничего не успел, потому как дядя сделал два больших шага, зарядил мне по уху, а затем порывисто обнял.
— Кретин! — прорычал он. — Три кретина! Но, будь я проклят, какие же везучие кретины!
И ещё и кулаком прошёлся мне по макушке.
Признаться честно — даже как-то растерялся. Всё-таки после осознания всего произошедшего, я себя чувствовал тем, кем и был — мужиком уже под полтинник, которому тот же Райнхард чуть ли не в сыновья годился. А тут — такое…
Но ни злобы, ни обиды всё же не было. Наоборот — снова улучшилось настроение.
Ведь именно за такими мгновениями я и вернулся сюда, правильно?..
Дядя с грохотом положил на столик БАР, бухнулся на диванчик напротив, сграбастал мою недоеденную булочку и запихал её в рот.
— Ваше сиятельство!.. — в дверях показалась разгневанная медсестра. — Вы нарушаете покой больных! Юным господам нужен отдых!
— Дверь закрой, — с набитым ртом пробурчал Райнхард. — С той стороны.
— Спасибо за заботу, — дипломатично улыбнулся я. — Пожалуйста, и правда оставьте нас — мне с дядюшкой нужно обсудить дела клана…
Медсестра не очень-то куртуазно ругнулась вполголоса, но дверь закрыла.
— Два тойфеля, матёрый паурак, полдюжины химер, — произнёс дядя. — Какая-то непонятная тварь, похожая на дерьмо… Кстати, по праву первооткрывателя назову-ка я его дерьмодемоном. И я молчу о всякой мелочёвке вроде рипперов и урсов. Но пока я, не покладая рук и винтовки в руках вместе с этими придурошными погранцами носился за гейстами, вы тут устроили хрен знает что! Приезжаю в город, а город на ушах стоит! Либрия! Прорыв! Потоп! Вы меня до инфаркта так доведёте когда-нибудь!
Райнхард потянулся к фляжке на поясе.
— Да ты быстрее сопьёшься, — усмехнулся я.
— Ты меня ещё тут поучи, сопля, — погрозил мне пальцем Райнхард.
Поболтал фляжкой, вздохнул и мрачно посмотрел на меня.