Райнхард слово нарочно озвучивает мои же мысли. Это потому что мы Винтеры? Потому что он тоже прошёл через многое? Или потому что я уже когда-то слышал всё это от него, просто забыл?
— Вот так-то, Конрад, — с усмешкой развёл руками дядя. — Так что — пускай. Этот твой непророческий дар — это же он помог вам выжить во всех этих передрягах?
— Сначала — влипнуть в них, — криво улыбнулся я. — Но… Там в конце — когда начался Потоп… Там был гейст исключительного ранга. И будь я хоть немного слабее — не смог бы продержаться до того, как очухаются сёстры. А без усиления клетки и боевой магии, я и до этого момента вряд ли бы дотянул.
— Во всём надо искать положительные моменты! — хохотнул Райнхард и снова достал фляжку. — Аверс — вы чуть не сдохли несколько раз кряду. Реверс — вы всё-таки живы, и при этом дали пинка престижу клана Винтер до самых небес. Всё, теперь можно ждать кучи брачных соглашений не только от полунищих купцов и полудохлых дворян. Хочешь себе невесту из какой-нибудь побочной ветви Рюриковичей, а, Конрад?
— Да познакомился уже с одной такой — Марией звать, — хмыкнул я. — Ну, ничего такая, в принципе… Но, думаю, получше кого-нибудь найду.
— Интерееесно… И где же это ты собрался найти кого-то получше троюродной племянницы нашего безвременно почившего бургомистра, да не будет ему шибко жарко в котле на Той Стороне?
— Есть мысль, — с расстановкой произнёс я. — Стребовать с князя в качестве награды за все наши подвиги рекомендацию в хорошую академию магии и оплату за обучение в ней. Например, Итиль, Киев или Москва. Москва даже лучше — и ближе, и нейтральная…
Райнхард присвистнул.
— А губа-то у вас, батенька, аж до самой Саксонии… — насмешливо произнёс дядя. — Ничего, что старик даже своих деточек никуда не смог пристроить?
— Не смог или не захотел? — уточнил я. — Понятно же, что в такие заведения едут не учиться, а заводить связи. Но при этом не только ты смотришь, но и смотрят на тебя. Если из княжества приедут бездарности, то по ним будут судить и само княжество. Слабое подрастающее поколение — значит клан слабеет. И в будущем это может означать, что слабого сожрут. Так лучше уж не демонстрировать слабость открыто. Это раз.
— А есть и два?
— Конечно.
— Мы стали свидетелями того, что бургомистр и княжеский племянник держал у себя дома одержимую демоном дочь. Но признаться в этом — означает крепко подставиться. Если Либрия и правда действовала в интересах Новгорода, то она всё же добьётся своего, если выплывет вся эта история с Прорывом. А когда сюда прибудут клерики Конгрегации (а они обязательно прибудут), всё может кончиться Очистительным походом, в котором с радостью поучаствуют и новгородцы, и пермяки.
— Печора всё-таки одно из княжеств Большого Стола, — напомнил Райнхард. — Думаешь, Киев, Рязань или Владимир будут спокойно стоять и смотреть, как раскатывают их родичей?
— А куда они денутся? Прямо заявить об одобрении контактов с Той Стороной — это подписать себе смертный приговор.
— А ты случайно не переоцениваешь влияние Мазендарана? Сейчас же не тринадцатый век, чтобы Священный Демавенд мог диктовать свою непреклонную волю всему правоверному миру. И особенно в Конфедерации.
— Не тринадцатый, — кивнул я. — Но золота и влияния у Мазендарана хватает, так что становиться на его пути — так себе затея. Благо, что церковники больше заняты Той Стороной, а не простыми смертными.
— Хорошо, пусть так. И к чему ты тогда клонишь?
— Мы узнали то, что не должны были узнать. Поэтому нас нужно либо заткнуть, либо бросить такую кость, чтобы мы подтвердили всё, что скажет князь.
— Под заткнуть — ты подразумеваешь… — протянул дядя.
— Ну, я не думаю, что князю придёт в голову такая идиотская мысль, как убить нас, — усмехнулся я. — Это чревато.
— О да, — оскалился Райнхард.
— Значит — кость. Учитывая наше скромное положение — проще всего откупиться деньгами, а деньги у Его Сиятельства есть. Вот пусть и заплатит. И нас из княжества уберёт, и с КМ проблем не будет, если мы выдадим складную версию. И даже престиж для Печоры заработает — дескать, вот какие у нас таланты растут!..
— Хех, — одобрительно покивал дядя. — А соображаешь… Даже и не возразить ничего сходу — вроде всё складно разложил. Но ты хоть представляешь, сколько может стоить обучение в таком месте? Да ещё и на двоих?
— Троих, — уточнил я. — Неудобных свидетелей вообще-то трое.
— Вилли и пятнадцати нет, а на учёбу раньше шестнадцати не берут.
— Ну, значит, придётся сделать исключения. А что? Ранг у неё уже девятый, клетку за пару месяцев натянем ещё на одну ступень. Учится она вместе с нами, знает даже побольше… Справимся.