— Может ты и прав, может ты и прав… — Райнхард задумчиво побарабанил пальцами по столу. — Но вот тут у меня уже есть сомнения…
Взял кружку с моим недопитым чаем, понюхал.
— То есть в том, что я увидел жизнь, что мог бы прожить и принёс оттуда кучу разных знаний — тут сомнений нет, — хмыкнул я. — А вот что можно Вилли в четырнадцать лет в Академию засунуть — тут ты уже сомневаешься.
— Ага. Вроде того.
— А если бы я сказал тебе, что не просто увидел свою жизнь, какой она могла быть? Что если я на самом деле прожил её — все эти десятки лет, а потом вернулся в себя-шестнадцатилетнего?
— Это уже, конечно, сомнительнее, — хмыкнул Райнхард и отхлебнул чая. Моего, кстати, чая. — Потому что если пророчества научно доказаны, то вот с путешествиями во времени всё иначе.
— Но метод доказательства всё же есть, — улыбнулся я.
— Нда? И какой же?
— Дар Пророка не способен пробиться через Замыкание Макондо. Люди и пространство, что находятся в поле Замыкания, выпадают из поля зрения пророка. Так?
— Ну, допустим, — с подозрением отозвался дядя. — Хотя, прикладной теормаг и не был никогда моей сильной стороной…
— Поэтому если мне, например, через Дар пророка откроется будущее, то я не буду знать о людях и предметах, что сейчас или потом будут помещены в поле Замыкания, — продолжил я. — Однако! Замыкание Макондо можно вскрыть или нарушить. В таком случае, если я вынесу какую-то информацию из него и вернусь в прошлое, то буду об этом знать. Так?
— Это очень сомнительное доказательство. Но я никогда не интересовался теорией путешествий во времени, так что звучит в некоторой степени разумно… Но как мы можем это проверить? Я вот что-то никого не припоминаю, кто угодил бы в Замыкание Макондо — это же чисто теоретическая хрень…
— И никто не помнит. Потому что при помещении объекта в поле Замыкания, информация остаётся на бумаге или пергаменте, остаются фотографии… И всё это можно подделать или уничтожать. А вот люди просто забывают. И ты тоже забыл.
— Ну и что я забыл? — хмыкнул Райнхард. — Или кого?
Я на мгновение прикрыл глаза, собирая магическую силу… А затем выдохнул, ощущая как искажается пространство вокруг меня:
— Ты забыл свою сестру — Ингеборгу Винтер.
Время на мгновение замедлило свой ход, когда вокруг меня разошлись волны, в которых искажалось очертание пространства.
Словно круги на воде от брошенного камня.
И я сейчас был именно тем самым камнем.
С грохотом упала на пол и разлетелась на части чашка из руки дяди. Остатки чая брызгами взмыли в воздух… и обрушились вниз, обращаясь лужей чёрного масла, по которой тут же начали пробегать волны игл.
Как часто случается при сложных ритуалах — когда соприкасаются наш мир и Та Сторона, появляется ферромагическая жидкость.
Дядя побледнел и схватился за голову.
— Что… — потрясённо выдавил он. — Как ты…
— Райнхард, я из будущего, — сообщил я. — Райнхард, мы в дерьме.
Глава 5
— …И лишь беспримерная храбрость подданных нашего любимого княжества позволила избегнуть больших жертв!
Голос у князя Михаила был хорошо поставленным и очень сильным — даже и без усиливающей звук магии. Да и поговорить Его Высочество любил и умел. Ну, а голодные до любых зрелищ жители Чердыни и не такого оратора были бы рады послушать.
— И дворяне, и солдаты, и даже простые крестьяне — все они вместе встали на защиту других и остановили Потоп! Да, не все из храбрецов выжили в том бою — семьи потеряли отцов, братьев, сыновей… Но все мы помним прошлые нашествия чудовищ, когда счёт погибших шёл на сотни. Смерть даже одного человека — это всегда трагедия, но мы не должны делать их жертву напрасной — мы должны жить! И за погибших в том числе! А сейчас я бы хотел попросить подойти сюда корнета Андрея Латышева!
Сидевший неподалёку от нас порубежник поднялся с места, опираясь на трость, и под гром аплодисментов и криков двинулся к князю, прихрамывая на раненую ногу.
Корнет, считай, дёшево отделался — ногу прокусили, ну и так, подрали немного когтями и зубами. Но — ничего страшного. Как улыбался перед боем, так и сейчас улыбается — молодой, чего сказать. Глуповат, но храбр. И смерти не боится. Хотя смерть — вот она, совсем рядом же прошла. Из двух десятков бойцов его отряда в живых только половина осталась, но, учитывая, со сколькими тварями нам пришлось столкнуться — такие потери были ещё приемлемы.