Угу, втроём. Старик Патрикей не считается же, иначе «презентация» смажется. Кто запоминает слуг, когда есть такие храбрецы с благородной кровью в жилах?
Да и было ли то решение вообще разумным? Даже когда нас стало три дюжины человек при трёх пулемётах и пушке, и то мы едва-едва смогли отбиться. А что бы сделали трое подростков? Героически, но крайне глупо померли бы?
Хотя, это сейчас мне легко рассуждать, когда я вернул себе все воспоминания — Потоп шёл останавливать не я. Потоп шёл останавливать Конрад из 1921-го года, у которого тогда просто изредка всплывали воспоминания о будущем. Который вообще-то ни разу не хотел умирать, но которого вёл вперёд… долг? Честь рода? Ещё какое-нибудь красивое и высокопарное, но глупое слово?
Но я не могу осуждать его, себя… да вообще никого. В конце концов в моей линии мы попытались просто отсидеться, решив, что без дяди мало что сможем…
Нет, не так.
Я решил.
Зачем обманывать самого себя? Я это решил, я и только я. Потому что не был уверен ни в себе, ни в сёстрах… да ни в чём я не был уверен. И чем всё закончилось? Уничтоженными деревнями и ордой тварей прямо под стенами нашей усадьбы. И что, лучше было помирать вот так вот, загнанными в угол крысами?
Не лучше. И не хуже. Потому что помирать всегда скверно. Но всегда лучше попробовать и ошибиться, чем не пробовать вообще. Так что… Похоже, нет больше Конрада-1952, который не стал бы идти навстречу врагу исходя из логических выводов. И Конрада-1921, который решил отсидеться в стороне, тоже нет.
А кто тогда есть? Наверное, кто-то третий, какой-то ещё один Конрад, который понял, что если драка неизбежна, то надо бить. Потому что не всегда можно убежать — порой бежать просто некуда.
— Не просто так я затягивал с награждением наших героев, — загадочным тоном начал князь, подмигивая нам. — Наградить орденами Печорского княжества я могу кого и когда угодно, но тут-то речь о подвиге, которым можем гордиться все мы. Ведь именно на печорской земле родились и выросли такие герои! Они — наша гордость и слава! Поэтому и пришлось ждать, пока придут ответы на мои ходатайства к родичам из других княжеств…
Да ладно?! Неужто Его Высочество даже на такое расщедрился?!
Подошедший слуга протянул поднос с тремя бархатными коробочками, в которых белели скромно выглядящие белые крестики.
— За свои беспримерные деяния, направленные на защиту добрых подданных Печорского княжества, Конрад Винтер производится в чин вахмистра, а Хильдегарда и Вильгельмина Винтеры — в чин обер-форестера, а также все они награждаются орденом князя Георгия четвёртой степени!
Мина присвистнула.
— Чесать мой лысый череп… — потрясённо выдавила Хильда.
Ну… Щедро, да. И действительно пришлось повозиться, потому как для награждения единственной общей для абсолютно всех княжеств Конфедерации наградой (помимо звонкого рубля), требовалось ходатайство минимум трёх владетельных князей. Сделать такое всего за неделю — это действительно надо было постараться. С другой стороны, если недруги начнут копать с целью подрыва репутации Его Высочества, который награждает направо и налево самым ценным боевым орденом КРК, то выкопают они лишь кучу доказательств того, что мы и правда тут не гуем хруши околачивали, а очень даже порядочно нагеройствовали…
— Конечно же, клану Винтер полагается солидная премия за уничтожение множества опаснейших монстров… Но самым ценным, как я надеюсь, будет…
Ну что ж, Ваше Высочество… Пришло время сдержать слово.
…Князь навестил нас в лазарете спустя несколько дней, после того как мы пришли в себя. Нам предстояло чинно лежать в кроватях и выглядеть слабо, но героически. Правда, Вилли поняла эти слова немного не так и соорудила себе повязку на один глаз, которую после бурных протестов отобрал Райнхард, проводивший теперь почти всё свободное время с нами… Что как-то даже непривычно. И не только для меня, хотя мы фактически не виделись с ним больше четверти века — сёстры тоже были несколько удивлены, но рады побыть подольше с отцом.
— А вот и наши герои! — провозгласил Его Высочество, заходя в нашу палату в сопровождении нескольких придворных. — Дайте-ка я вас, что ли, расце…
Мы с сёстрами посмотрели на князя и моргнули. Синхронно.
Тот немедленно осёкся, когда на него уставилось три пары красных нечеловеческих глаз.
— Побочный эффект нашего Дара, Ваше Высочество, — проворчал Райнхард, прихлёбывая из большой кружки крепкий чёрный чай. — Просто у цербера всегда три головы.