Крик боли застрял в моем горле, а тяжесть тел придавила к земле. Твари не желали спокойно держать меня в захвате своих зубов. Рывками они норовили разодрать мое плоть и оторвать кусочек побольше. Я заливался криком боли, но предпринять что-то был не способен. Четыре злобных монстра пытались порвать меня на куски, придавливая к земле. Правую же руку прижала к лицу уже мертвая туша, нарвавшегося на удар пса.
Сейчас я точно понимаю, еще несколько секунд моего бездействия тогда и все, предпринимать что-то было бы уже поздно. Благо, подобного не случилось.
С ухнувшей в ноль энергией, я рывком принял сидячее положение. Туша, прижимающая правую руку, отлетела вбок, а пес, терзавший левую, тут же получил десяток сантиметров острой стали под загривок. Но оставшихся трех я достать не успел. Точнее две успели отскочить полностью, а вот третью псину я все же задел, жаль, что по плечу и вскользь, но все же задел.
Только вот что делать дальше я не понимал совершенно. На руку и ногу было страшно смотреть, боль пульсировала в конечностях, а кровь хлестала как в дешевом ужастике. С боком все было получше, но и там псу удалось соскрести приличный пласт кожи с ребер. В таком состоянии о бойцовских качествах и речи идти не могло. Левая рука почти не слушалась, а уж о том, что скакать и кувыркаться я не смогу, даже говорить не стоит. Неужто все? Отвоевался?
Будто услышав мои мысли, одна из собак метнулась вперед.
Только вот меня еще не успела отпустить собственная вера, а потому среагировать я успел. Пес нарвался пастью на мой кулак. Острое лезвие пронзило нежное небо наверняка достигнув мозга, а кулак оцарапали острые зубы. Вскрикнув, я выдернул руку, только вот нож остался где-то там, застряв насмерть.
В такой ситуации остается только молиться, благо, у меня на такие глупости времени не было. За самым ретивым на меня наскочили две, оставшиеся целыми собаки. Не знаю, что во мне взыграло, ведь я сам всегда считал, что без оружия я совершенно беспомощен, сейчас же однако, действовал автоматически. Пальцы правой руки с ювелирной точностью находят глаза одного из зверей. Как же он завизжал, любо дорого послушать.
Насладиться моментом мне не дал второй гад, что вцепился мне в истекающую кровью руку. Даже не знаю радоваться или нет тому, что вцепился он в не израненное предплечье, а в целый трицепс.
Взвыв не хуже лишённого зрения кобеля, я попытался левой рукой ударить пса в морду, но видимо сделал только хуже. Так как мой удар наслоился на рывок головы зверя и тот отпрянул, сжимая в челюстях кусок моей мышцы.
Ненависть захлестнула спонтанно. Рывок здоровой рукой и я наваливаюсь на пса сверху. Челюсти его клацают в опасной близости от моего паха, только вот мне уже все-равно. Прижав зверя к земле, я здоровой рукой пытаюсь разодрать ему горло. Только вот мои пальцы для подобного приспособлены мало. Не знаю, сколько я провозился, стараясь растерзать зверя, но в определенный момент до меня просто дошло, что пес подо мной не дергается. Горло его до сих пор было относительно цело, а потому я решил, что просто задушил его.
Через кровавую муть, застилающую глаза, я кое-как огляделся.
Псины, что получила ножом по морде не наблюдалось, видимо сбежала, а вот ослепленный зверь крутился волчком неподалеку, видимо совершенно сойдя с ума от боли и дезориентации. До него мне было почти с десяток шагов, но, здраво прикинув свои силы, я понял, что добраться до него просто не смогу. Единственное на что хватило моих сил, это злобно прорычать. Правда рык вышел больше похожим на хрип, но, испуганному зверю, этого явно хватило. Поджав хвост, он ринулся в противоположном от меня направлении. Я видел как ослепленное животное спотыкается, падает, но вскакивает и продолжает бег, однако мысли мои были уже далеки от этого.
Шерсть под моей рукою начала струиться и вскоре рассыпалась в пыль, а сквозь пальцы в меня потекла сила.
Следующие полчаса слились для меня в один муторный комок из боли и умственной концентрации. Раз за разом, я собирал свои трофеи и тут же пускал их в ход. Энергии с собак было откровенно говоря мало и ни о каком полном восстановлении тут речи не шло. Разобравшись с последним трупом, я добился лишь того, что все раны затянулись молодой кожей, а большая часть сосудов была спаяна. О реконструкции мышечных и нервных волокон даже речи не шло.
Закончив с самоисцелением, я без сил рухнул на снег, раскинув ноги и руки. Наверное, будь там сторонний наблюдатель, он бы изобразил несколько пугающую, гротескную картину. Полуголый окровавленный мужчина лежал на снегу, широко раскинув свои конечности. Брюки его были изорваны, а снег вокруг пропитался кровью, превратившись в кашу. Но на лице этого мужчины можно было разглядеть пусть и не счастье, но спокойствие, безмятежность.
Я действительно наслаждался этим затишьем, наслаждался тем, что еще жив и мне было все равно на ту цену боли, что я испил. Я жив, а это было главное.
Жаль, что долго мое безделье продолжаться не могло. Я разделался с орудием, но осталась рука, что нацелила его на меня и, судя по тому, что беспокойство краем сознания я еще ощущал, мои враги уже идут по моим следам.
Мысли о том, что мне не уйти, мозг тщательно отсеивал, а я старался не замечать. Я уже победил и смогу победить снова.
Преодолевая боль, я поднялся на ноги и медленно поковылял к оставленной девушке. Нужно было решить, что делать дальше, нести ее я не смогу, а бросать не позволяет совесть.
Взглянув в безмятежное лицо девушки, я собрал свою волю в кулак и на выдохе с силой хлестнул ее по лицу. Не знаю, какого эффекта я ждал, но ощущая прижатую в горлу сталь, честно мог признаться, что мои ожидания она превзошла. Девушка явно лишь в последний момент успела сдержать удар и сейчас растерянно крутила головой, не понимая, что происходит.
Говорить с ней меня не тянуло. Сил не было совсем, а потому я лишь молча поднялся на ноги и, ничего не говоря, поплелся дальше. Когда через десяток шагов я обернулся, то успел заметить, как девушка внимательно изучала окрестности. Готов поспорить на что угодно, залитая кровью поляна неподалёку от ее внимания уйти не могла, а потому, сложив дважды два, она поспешила за мною. Судя по ее скорости передвижения, она была если уже не в порядке, то сильно близко к этому. Со мной не сравнить, это уж точно.
Девушка очень быстро догнала меня, но говорить с нею я не стал. Все мои силы уходили лишь на то, чтобы переставлять ноги и не скрипеть зубами, от постоянных вспышек боли. В моей голове билась лишь одна мысль:
«Мы должны уйти!»
Да, это был полнейший бред. Калека и едва выздоровевшая девушка, не удивительно, что к вечеру нас уже догнали.
За прошедшее время мне стало немного полегче, но все равно не настолько, чтобы тратить энергию на пустые разговоры. Остановиться я себе позволил лишь когда напряжение, преследующее меня весь день, достигло своего пика. Никаких сомнений быть не могло, а потому я даже не стал жалеть силы на краткую фразу:
-Они здесь.
С девушкой явно не все было так радужно, как мне виделось раньше, так как чужое присутствие она заметила даже позже чем я.
Бесед с нами вести никто не собирался. Краем сознания я успел заметить мелькнувший в воздухе предмет и даже начал заваливаться набок, как легкое копье, ударившее в плечо, бросило меня наземь. Костяной наконечник, войдя под ключицу, прошел насквозь, выйдя с той стороны плеча. Не знаю как, но я точно почувствовал это. Скогсра, почувствовав опасность, рассыпалась ветром, что видимо стало для моих противников сюрпризом. Для моего поглощенного болью сознания, это странным не показалось. Все мое внимание было приковано лишь к моим ощущениям, от которых я отвлекся, лишь заметив взгромоздившийся надо мной темный силуэт.
-Прощай, светляк,- прошептал над моей головой спокойный человеческий голос, а к небесам взлетела дубина.