— Что скажешь? — спросил я у Дарьи. — Скоро стемнеет.
— Это нормальные люди, не причинят нам вреда, — уверенно заявила спутница. — Можно остановиться.
— Ты так хорошо разбираешься в заключённых? — не смог я сдержать сарказма.
— Пошли, — произнесла Дарья и направилась ко входу в строение.
— Хозяева, у вас есть, на чём шашлык приготовить? — спросил я, двинувшись следом.
— О, так вы со своим! — обрадовался бородатый. — Таким гостям мы рады! И да, мангал у нас имеется, а разжечь его — дело пары минут.
Через час над углями шкворчало мясо, нанизанное на пару вил, разумеется, без черенков. Рядом в небольшом, литров на пять, казане томился плов. Без моркови, но в остальном всё по обычному рецепту, не прикопаешься. Местный гарнизон, как они себя называли, состоял из трёх мужчин и двух женщин. Все были довольно общительными, в меру вежливыми, вот так, при первой встрече, и не скажешь, что все они отъявленные убийцы.
— Нас сюда на неделю забрасывают, — рассказывал Артур — тот самый мужик с седой бородой. — Встречаем новичков или возродившихся. Кто-то сам уходит, а кого-то и в центральный оазис отводим. Жратву, кроме убоины, с собой приносим. Вот только с дичью здесь туго последнее время. Зверьё словно чует, что здесь нечем поживиться, вот и обходит стороной.
— А Хрюн и ему подобные, они какую функцию выполняют? — спросил я, переворачивая вилы. Ещё пару раз повторить, и можно снимать — первая порция готова.
— Да никакую! — засмеялись мужики. Женщины о чём-то шушукались в стороне с Дарьей и нас не слушали. Молодец напарница, вижу, как ловко она разговорила местных дам. — Просто есть отбитые на всю голову отморозки, не желающие работать и не получившие никакой профы. Вот их и отправляют в разведку, осваивать новые территории. Тут дело такое, сегодня оазис — это заброшенная пятиэтажка, а если там погибнет несколько раз человек, то происходит подмена. И вот вместо пятиэтажки уже стоит торговый дом, в котором полным полно всяких ништяков. Поговаривают, что раньше и огнестрел частенько попадался, жаль, сейчас такое очень редко.
— Давай сюда поднос, — произнёс я, снимая вилы. — Готово.
— От это да, это дело, — обрадовался плюгавенький мужичок, то и дело подскакивающий к очагу, выложенному из каменных блоков, и потирающий свои руки. — Ух, как пахнет. Я сейчас слюной захлебнусь!
— Женщинам передай одни вилы, — сказал я. — Пусть возьмут себе мяса, сколько им нужно. И скажи им — минут через десять плов будет готов.
— От это дело! Эх, ещё бы водочки, и я в раю!
— Шарамыг, не мельтеши, — проворчал Артур, поставив большой медный поднос на край очага. — И чайник тащи, с заваркой вместе. Ишь ты, водочки ему захотелось.
Минут пятнадцать никто не разговаривал, лишь изредка слышалось довольное мычание Шарамыга. Глядя, с какой жадностью насыщаются местные женщины, я поморщился. Видно, что недоедают, да и находятся здесь явно не по своей воле. Или же по своей, но недовольны тем положением, в котором оказались. Расположившись в тени, с железной миской в руках, я неспешно насыщался, внимательно отслеживая поведение каждого.
— Ну, рассказывай, кого ты ищешь, — произнёс Артур, подсаживаясь ко мне с кружкой чая. У меня в руках была такая же. Крепкий напиток бодрил, прогоняя сонливость.
— Проще показать, — я поставил кружку на нагретые каменные блоки и достал из-за пазухи сложенный вчетверо листок. Расправил его и повернул так, чтобы отсветы небольшого костра, разведённого по середине комнаты, выделили рисунок.
— Ага, знаю такого, — обрадованно произнёс бородач. — Неделю назад пришёл в центральный оазис. Кричал что-то про избранных, вёл себя вызывающе, поэтому я и запомнил его. На второй или на третий день Антихрист выгнал его и всем запретил помогать новичку. Мы только позавчера перестали обсуждать этого урода. Шуму поднял столько, что многие хотели убить идиота при встрече. Следом за этим ненормальным два парня ушли и девка, бывшая налож… Одна из жён Антихриста. А тебе он зачем?
— Я за ним пришёл.
— Ну так я понял. Что с ним делать собираешься?
— Такие твари не должны жить, — голос внезапно стал хриплым, и мне с трудом удалось сдержаться, чтобы не смять рисунок, с которого на меня смотрело ненавистное лицо.
— А, вот оно что. Ну, сразу тебя предупреждаю, это будет непросто. Чтобы стереть человека окончательно, нужно убить его очень много раз. За каждую смерть он будет терять частичку души. Но и ты будешь ухудшать свою карму, ведь ты будешь убивать не потому, что защищался, а преднамеренно. Скорее всего, когда у твоего врага останется процентов шестьдесят души, ты превратишься в зверя, и тогда тебе станет абсолютно плевать на всё, в том числе и на твою месть.