— Да ладно, Джо, не скромничай. Я уверена, что даже если у тебя нет денег, человеку с твоими способностями не составит никакого труда их достать. Где-то сотню тысяч.
— Ты видела, как я живу. Как ты предлагаешь раздобыть мне столько денег?
— Тебя как будто распирает от вопросов, Джо, а должно было распирать от ответов. Да и нет. Это единственные два слова, которые я хочу от тебя слышать.
— Послушай, раздобыть такое количество налички невозможно в принципе.
— Ты всегда можешь пойти и написать чистосердечное признание. Тогда половина у тебя уже будет.
Мелисса говорит о тех пятидесяти тысячах долларов, которую государство пообещало любому человеку, предоставившему информацию, которая помогла бы схватить убийцу. Не могу поверить, что так мало, учитывая, что после того, как я убил первого человека много лет назад, за меня предлагали столько же. Наверное, это доказывает, что одни люди стоят больше, чем другие.
Недопустимо, чтобы награда за мою поимку оставалась такой низкой. Если бы Мелисса хотела этих денег, ей нужно было просто меня сдать. Или дело вообще не в деньгах, или она ждет, пока награду повысят, чтобы меня засадить. Только сначала она еще хорошенько помучает меня и использует, чтобы разжиться деньгами на стороне. Я для нее — просто удачная инвестиция. Как будто она приобретает долю акций.
— Я тебя убью. Ты ведь это понимаешь, правда?
— Знаешь, Джо, мне будет приятно с тобой работать. Ты действительно очень забавный.
Она встает, одергивает свой помявшийся костюм, откидывает волосы назад. Она так прекрасна, что захватывает дух. Я хотел бы, чтобы она была мертва. Она протягивает мне коробку.
— Что это?
— Мобильный телефон. Держи его при себе, потому что я тебе позвоню через пару дней.
— Когда?
— В пять часов. В пятницу.
Я заглядываю в коробку. Дорогой новенький телефон. Интересно, может, она купила его на деньги, которые украла у убитой проститутки?
— Знаешь, Джо, мне кажется, это начало прекрасной дружбы. Так, по-моему, они говорили?
Я отвечаю, чтобы она отправлялась к черту.
— Ну, я, естественно, не упоминаю о том, что, если со мной что-нибудь случится, оставшаяся улика, которая у меня на тебя есть, отправится прямиком в полицию, вместе с подробнейшим отчетом.
Естественно. И это не единственное, чего она не упоминает. Разумеется, рано или поздно я убью эту женщину. Только сначала мне нужно хорошенько сделать свое домашнее задание. В этом я спец. Вся жизнь зависит от того, умеешь ли ты делать свое домашнее задание. И на это у меня есть время до пятницы, до пяти вечера. Она начинает рассказывать мне правила игры. Мне предстоит зарядить мобильник, когда я приду домой, потому что она будет на связи. Напоминает, что у нее остался пистолет, на котором есть мои отпечатки. Впоследствии его можно будет использовать как орудие убийства. Она говорит, что стерла мои отпечатки с ножа перед тем, как сказать полиции, где он может быть найден, но мне от этого не легче.
Когда она уходит, я остаюсь бессмысленно глядеть на воду, барабаня пальцами по крышке портфеля, наблюдая за птицами. Выстукиваю ритм, который никогда раньше не слышал. Похоже, моя жизнь следует этому ритму. Некоторые утки оглядываются на меня. Может быть, им тоже нужны деньги.
Сто тысяч долларов — это сумма, которую я даже не могу толком осознать, и я уже точно знаю, что никогда не раздобуду столько денег.
Интересно, Мелисса это понимает? Даже если случится чудо, и я их достану, ничто не, помешает ей потребовать столько же на следующий год, или на следующий месяц, или даже на следующий день.
Водитель в автобусе оказывается скучающим сорокалетним мужчиной со слуховым аппаратом, который орет мне «привет», когда я вхожу, и «удачи», когда я выхожу. Придя домой вижу, что лампочка на автоответчике мигает. Нажимаю кнопку для того, чтобы услышать мамин голос, требующий, чтобы я пришел к ней сегодня на ужин. Когда она настаивает, лучше идти. Она также говорит, что звонил Уолт Чедвик и пригласил ее на обед. Она приняла приглашение и пересказывает весь их телефонный разговор до тех пор, пока в моем автоответчике не заканчивается пленка.
Когда я открываю дверь в ванную, оттуда выскакивает кот, и я чувствую себя виноватым, потому что совершенно забыл о нем. Я принимаю душ, привожу себя в порядок, одеваюсь в приличную одежду, надеясь, что маме не удастся найти в моей внешности ничего, по поводу чего можно было бы поворчать. Снова запираю кота в ванной, пообещав ему купить какой-нибудь еды на обратном пути.