Чистильщик
1 Ночь опустилась на город. Безоблачное небо искрилось мириадами звезд и только полной луны не хватало для всеобщего счастья. Я вышел на работу. Спустившись пешком с восьмого этажа моего дома, лифт чинили уже второй месяц, я вышел из подъезда. На меня дохнуло морозным воздухом. Двор был пуст - безмятежность укрытая легким белым одеялом. Здесь мне делать нечего. Пространство около своего нынешнего жилища я выработал еще много лет назад. Осмотрелся. В моем квартале все спокойно. Если зрение не помогало в работе, я пользовался интуицией. Сейчас она подсказывала мне идти прямо, никуда не сворачивая. Не став ей перечить, зашагал вперед. Я жил в спальном районе на окраине города, может не самое престижное место, но людям здесь вполне спокойно. В этом есть и моя заслуга. Я двигался в сторону центра города. Перейдя через дорогу, вышел к большому парку. Здесь мне стало понятно, что интуиция и на этот раз меня не подвела. Внешне все тихо, и для любого обывателя, если бы таковой проходил сейчас мимо, все выглядело нормальным. Я видел совершенно другую картину. Над деревьями бушевал пожар. Красные всполохи уходили узкой линией из центра парка и на высоте пары метров от крон самых высоких деревьев, превращались в едкий красно-желтый дым, расползаясь во все стороны. «Гнев»: подумал я. Если пока виден только огонь, значит, конфликт еще разгорается и есть шанс его ликвидировать без последствий для окружающих. При активной фазе конфликта сделать практически ничего нельзя. Дым превращается в красный огонь, затем происходит взрыв. Это было самым опасным. Если обычный человек, не видящий в астральном спектре, попадал под такое воздействие, его организм реагировал мгновенно. И хорошо еще, если он отделывался легким недомоганием. Я углубился в парк. В обычном спектре все здесь очень даже симпатично: сосны подернуты инеем, пахнет хвоей, под ногами уютно хрустит снежок. Только чувствительный и внимательный человек или экстрасенс мог ощутить легкое напряжение царящее вокруг. Нездоровую ауру этого места. И чем дальше я приближался к центру парка, тем сильнее становилось это напряжение. Наконец стали слышны голоса «Это ты мне, козел?», «А за козла ответить придется», «Я за себя отвечу, а ты?» Прямо посреди пустующего ночью футбольного поля стояли две группы молодых людей. Кучки, в одной было шесть человек, в другой пять, стояли друг напротив друга. Они источали крайнюю агрессивность. Они готовились выяснить отношения. Я смотрел на них в астральном спектре. Все красные, кроме двух парней с одной и с другой стороны - те излучали липкий синеватый цвет страха. Ночью парк всегда становился местом разборок, торговли наркотой и других темных дел. Неудивительно, что наши доблестные служители, порядка такими же группками патрулирующие улицы, огибали его стороной. Я уже пару раз подумывал о том, чтобы поставить здесь барьер, но все мешкал, не хотелось тратить столько сил на такие пустяки, ведь никогда не знаешь, с чем придется столкнуться завтра. Заметив мое приближение, парни обратили свое внимание на меня. Раздались приглушенные голоса: «Чей он?» Пошушукавшись с полминуты и поняв, что я не принадлежу к их группам, в мою сторону послышались угрожающие реплики. «Вали отсюда, пока цел»! Когда до молодых людей оставались пару-тройку шагов, ко мне на встречу вышел высокий широкоплечий детина, лет двадцати. По наглому и уверенному виду, я узрел в нем лидера одной из кучек. - Ты кто такой? - спросил он. - Огрести захотел? - Молодой человек, огоньку не найдется? - сказал я, протянув ему скомканный рулончик разноцветной бумаги. Он сжал кулаки и готов был, как следует мне навешать, но я очень внимательно смотрел ему в глаза, поэтому его гнев немного смягчился. Достав зажигалку, он щелкнул кресалом, и мой рулончик с одной стороны стал ровно тлеть, источая еле заметный аромат. Я положил самокрутку себе в рот, кивнул парню и пошел между двумя группками. По пути я усиленно выдувал из самокрутки весь имеющийся в ней заряд, по моим подсчетам его должно хватить. Меня проводили, молча глядя в спину. Одно это являлось хорошим знаком. Сойдя с футбольного поля, я обернулся. Красный пожар сменился серым туманом. Парни, не понимая смотрели по сторонам, через пару мгновений лидеры группок что-то сказали друг другу и, пожав руки, разошлись, уводя людей. Я облегченно выдохнул. 2 В мире нас осталось очень мало. На каждую крупную страну в регионе приходилось где-то по два-три человека. В центральной части России оставался только я. Каждый новый цикл, время когда геополитическая обстановка в мире менялась, создавались и распадались империи, переделывался мир, мы снимались с насиженных мест и селились там, где наша деятельность оказывалась важнее всего. Я не знаю, когда это началось и не представляю, чем закончиться, единственное, что я могу - делать свою работу, и делать ее хорошо. Вот уже вторую неделю меня одолевало неприятное чувство надвигающейся угрозы. Я не представлял чем это вызвано. Пробовал заглядывать в астрал, но ничего интересного там не находя, возвращался назад. Может у меня просто депрессия? Что ж, вполне возможно, учитывая то, чем я занимаюсь. А может это интуиция, которой я привык всегда доверять? Я шел по центральной площади города. Ярко светило солнце. Хотя днем я обычно не работаю, но иногда нужно проверять обстановку и в это время суток. Над городом витала свежая золотистая аура предпраздничного настроения. Сегодня двадцатое декабря и скоро намечалось празднование нового года. В сочельник мне особенно хорошо, ведь это самый любимый праздник всей страны. На площади рядом со статуей вождя усопшей империи воздвигли огромную елку, и теперь рабочие на подъемниках, наряжали ее. Я остановился, пару минут полюбовавшись приятным действием, потом зашагал дальше. На подходе к самому большому кинотеатру города, заметил, как над ним возвышается фиолетовый смог. Это плохой знак, жалость, смешенная с ожиданием чего-то плохого. Сначала я подумал про акцию одной из оппозиционных политических партий, но подойдя к кинотеатру, понял, в чем дело. Неподалеку от входа стоял мужчина средних лет, облаченный в черную рясу. Он нараспев орал про грядущий конец света и календарь индейцев майя. Представитель одной новоиспеченной секты старался, как мог. В астрале он выглядел как дымовая шашка. Источал фиолетовый смог, который подхватывал народ, и, усиливая ответной эмоциональной реакцией, гнал в пространство. Такие люди - самые опасные. Ведь идея о какой-то беде остается просто идеей, пока она не начинает завладевать умами простых людей. Сектанты выступали агентами хаоса, сами того не ведая - сеяли панику, а она усиленная в головах людей и привлекала из пространства реальные беды. Так произошло с эпидемией чумы в Европе средневековья, и со всеми крупными войнами, включая две последних мировых. Воздействовать на сектанта я не стал. Ему и так хорошенько промыли мозги. Вместо этого я подошел к и так недобро поглядывавшим на него охранникам кинотеатра. - Извините, но я жду своих друзей, мы хотим посмотреть кино, - начал я. - Они сами из другого города приехали, их может шокировать такой субъект. А ведь это лучший наш кинотеатр. Охрана отреагировала правильно. Вежливо пообещав мне решить вопрос, они направились к смутьяну. Культурно договориться с ним не получилось, но пара крепких затрещин, возымели действие. Через мгновение все успокоилось. Поблагодарив охрану, я пошел дальше. А ведь это далеко не первый случай таких пророчеств в нашем городе. Тут я вспомнил, что за неделю до этого последователи секты «Дети судного дня» устраивали целую акцию у стен городской администрации. К счастью там мое вмешательство не потребовалось, все решил отряд омоновцев. Тут я вновь поежился. Что-то здесь не чисто. 3 Двадцать пятое декабря. Скоро новый год. Люди активно закупают подарки для своих родных и близких. Мне приятен общий настрой, но интуиция по прежнему твердила мне о грядущей надвигающейся опасности. За прошедшие пять дней я сумел разыскать главный штаб «Детей судного дня». Он находился в заброшенном, полуразрушенном двухэтажном доме на окраине города, который готовили к сносу. Я стоял в десяти метрах от входа - висевшей на честном слове двери покосившегося подъезда. Дом источал черный смрад безысходности. Конечно, большинство из сектантов были счастливы, но это внушенное им счастье столь смехотворно, что их подсознание все прекрасно понимало, но сделать ничего не могло. Сознание несчастных полностью контролировалось лидерами зомбированных. Содрогаясь от отвращения, я открыл дверь и вошел внутрь. Загаженный подъезд ничем меня не удивил, я начал восхождение по облупившейся бетонной лестнице. Со второго этажа слышалось монотонное гудение десятков мужских и женских голосов. Видимо читали мантры или еще что-то в этом роде. Я поднялся по ступенькам и вышел на лестничную клетку. Здесь располагались всего четыре квартиры. Закрыта только самая дальняя дверь, откуда и доносились голоса, остальные были приоткрыты. Я заглянул в первую попавшуюся квартиру. Древняя двушка. Там царила разруха, мусор на полу, битые стекла. В коридоре обнаружил склад каких-то тюков. Не став выяснять, что в них, вышел из квар