— И сильно это поможет твоему трупу, хвастливый ты дурак?
— Ответь на заданный вопрос, — выходя из себя процедил Юрий, — и предоставь мне заботы о сохранности моей тушки.
— Этот запрос, о котором ты спрашиваешь, встречается реже, чем дерьмо единорога, понимаешь?
— Какой именно? Поиск тела для пересадки мозга?
— Прекрати говорить это вслух, — Конрад поморщился, нервно поглядывая вокруг, — я не стремился узнать, зачем клиент ищет таких людей. Это необычно, но кто я такой, чтоб задавать вопросы? Особенно, если мне хорошо платят…
— Каких именно людей просят тебя найти?
— Одиноких людей с плохой социальной адаптацией и без родственников. Настолько незначительных, что никто не заметит их пропажу. Таких людей на самом деле гораздо меньше, чем принято считать.
— То есть ты не уверен, что этих людей используют для пересадки мозга?
— Если ты думаешь, что мои наниматели докладывают мне о том, что собираются сделать, то ты плохо понимаешь природу теневого бизнеса.
— А чего тогда ты всполошился, когда я упомянул про пересадку мозга? Что ты знаешь об этом?
Юрию пришлось приложить немало усилий, что скрыть охватившую его эйфорию. Наконец то он поставит точку в давно интересовавшем его вопросе.
— Это моё предположение, — сразу окрысился Конрад, — наиболее вероятный вариант. Работая на теневом рынке нужно быть очень осторожным, чтоб тебя не зачистили, для сохранения секретности. Но, если учесть все аспекты реализованных мной сделок, о которых слишком долго рассказывать, это предположение будет самым обоснованным.
— И как это работает? — улыбнулся Юрий, — расскажи, как это выглядит изнутри.
— Начинается как в твоей вводной — ты совершил серьезное преступление, которое заставит власти всерьёз озаботится твоими поисками. Скажем, ты серийный убийца или педофил. Единственный выход для тебя — новое, свежее тело для пересадки мозга, в точности как в сериалах.
После такой операции тебя даже по следам ДНК не найдут, ибо все пробы, которые берут полицаи — это пробы слюны, волос, спермы или крови — но не тканей мозга.
И вот, подобные люди обращаются к посреднику, который заказывает мне найти подходящих по им по параметрам одиноких людей. Чем, черт возьми, кроме пересадки мозга это может быть?
— Звучит логично, — кивнул Юрий, — а что еще, кроме отсутствия социальных контактов требуют от тебя заказчики?
— Я получаю техническое задание на каждый поиск. Это не реальное изображение, рисунок или фоторобот… ничего общего. Это скорее набор пожеланий, с перечислением параметров. Рост и вес, цвет кожи, цвет волос, цвет глаз, все такое. Всё должно примерно соответствовать его прежнему телу.
— Странно. Почему наш преступник хочет выглядеть так же, как и раньше? Почему бы, раз пошла такая пьянка, не поменять в себе всё? Не попробовать стать совершенно другим человеком?
— Психологическое отторжение! Можно подумать, ты не читал литературы по трансплантологии! Это главный риск при подобных операциях, поэтому важно найти тело, примерно соответствующее его прежним параметрам.
И я начинаю искать. Если я вижу кого-то, кто соответствует нужным параметрам, то начинаю оценивать их по другим параметрам. Они должны быть здоровы, без избыточного веса. Удивительно, сколько много ты можешь узнать, просто окинув человека взглядом. Болезни и нездоровые привычки сияют, словно маяки на их лицах и телах. Они судорожно оглядываются, переходя улицу? Это след пережитой травмы. Они питаются исключительно обезжиренным йогуртом? Значит тут пищевая аллергия.
Пройдя по всему списку стоп-критериев, я перехожу ко второму набору факторов, которые еще важнее. Самый главный вопрос, ответ на который интересует меня в первую очередь — кого-нибудь будет волновать их исчезновение? Ответ на него сразу исключает богатых и большую часть среднего класса. Чтоб найти ответ на этот вопрос, я смотрю на то, что они носят, где они живут, какие места они посещают, с какими людьми тусуются. В современном мире это задает четкие границы, того, кем является этот человек.
Таким образом, пройдя по всему списку, я отсеиваю пять-шесть претендентов из десяти возможных вариантов и подхожу достаточно близко, чтоб похитить кодовую информацию, с чипов, которыми они пользуются для выхода в интернет. Получив доступ я анализирую электронный слепок их личности — просматриваю сайты, которые они посещают, переписку, которую они ведут, их поисковые запросы.
В восьмидесяти процентах случаев я оказываюсь прав — мои клиенты являются жалкими, ничтожными личностями, о которых никто не только не заплачет, но даже не вспомнит, что такие вообще были. С оставшимися двадцатью процентами, правда, выходит облом — у них есть хорошая работа, множество друзей, дети, любящая их женщина — довольно редкие, но все еще встречающиеся обстоятельства, делающие людей значимыми.