Идя, Юрий просматривал информацию, собранную ИИ на Баптиста Девроя. По слухам, этот крендель заправлял базирующейся в южном Лондоне бандой, чьи члены называли себя «городскими дровосеками» и занимались биосинтезом наркотиков. По тем же слухам, Баптист, вел довольно агрессивную политику, физически устраняя бойцов конкурирующих с ним банд.
— Слухи, слухи, одни слухи и ничего кроме слухов, — недовольно пробурчал Юрий, — что досье почитал, что с бабкой у подъезда побеседовал. Борис, передай искинам, что мне нужны факты.
— Информация о преступной деятельности Баптиста получена из файлов оперативной разведывательной группы лондонского управления полиции. Искины отнесли полученную информацию к разделу слухов, поскольку она исходит от информаторов и не может быть использована в суде. Мне подготовить юридическую справку?
— С этим пусть у крючкотворов голова пухнет, — отмахнулся Юрий, — я его судить не собираюсь. Лучше скажи — место, где он зависает нашли?
— У него есть жильё в округе Далвич. Согласно его абонементу на использование порталов Сопряжения, он отправился туда в двадцать три сорок семь часов прошлой ночью. А поскольку он не использовал этот счет снова, это означает, что сейчас он находится дома, в квартире или в нескольких минутах ходьбы от неё.
Заказанная тактическая команда на пути в Далвич. Их искин подключился к камерам местного видеонаблюдения и сейчас ищет его, на случай, если он находится вне дома, чтоб перенаправить команду.
— Ага, — хмыкнул Юрий, оглядывая возвышающееся перед ним здание, — держи меня в курсе.
Европейское торгово-биржевое посольство Оликс представляло собой выполненную в современном стиле девятиэтажную конструкцию из стекла и бетона, обращенную фасадом к расположенному на озере знаменитому фонтану Же-До. Помимо двух вооруженных швейцарских гвардейцев, видимо выполняющих полицейские функции, в холле никого не было. Если не считать два напичканных оружием цилиндра, под управлением ИИ, которые просканировали Юрия, когда он проходил мимо.
И это была единственная реакция на его появление — гвардейцы проигнорировали его.
Стефан Марсан ждал его внутри своего кабинета, дорогу до которого Борис вывел на экраны очков, как только они вошли в здание. Этот элегантно одетого француз, служил офицером связи и экспертом по технологиям пришельцев.
— Я благодарен вам, за то, что приняли меня без проволочек, по первой просьбе, — сказал Юрий, когда они проходили дезактивацию, — времени практически не осталось.
— Рад оказаться полезным, — сказал Стефан, надевая свои старинные черные очки обратно на нос, — Оликс чувствительны к любому возможному злоупотреблению своей технологией.
Дезинфекция, кстати, была и близко не такой интенсивной, как опасался Юрий. Комната с большими стеклянными дверями на обоих концах была заполнена туманом, в котором он должен был стоять в течение двух минут, устраняя микробы, скопившихся на одежде. Туман вонял озоном и приторной, неестественной химической свежестью. Глаза щипало от ультрафиолетовых ламп.
С другой стороны, в комнате было заметно более прохладно, чем в заполненном зноем Женевы. Посольство имело собственный внутренний воздухооборот — в атмосферу не должен попадать инопланетный воздух, и наоборот.
Выйдя из дезинфекционной камеры, они проследовали к лифту, поднявшему их на пятый этаж. Вскоре двери открылись, впуская в кабину сухой, пряный воздух. Юрий с любопытством огляделся. Пятый этаж отличался от остальной части здания, где в основном размещались офисы в обычном, человеческом стиле.
Перед ним было широкое открытое пространство с потолком, на котором сияла голограмма инопланетного пейзажа — два огромных газовых гиганта, один с яркой изумрудным узором из облаков, другой дымчато-перламутровый, похожий на Сатурн, но без колец. У обеих планет было множество лун разных размеров: от миров, чья поверхность покрыта ледяными океанами, до миров, переполненных ядовитым дымом и усеянных серными вулканами, от миров, представляющих собой усеянные камнями мертвые пустыни, до миров, чья поверхность покрыта ядовито-зелеными джунглями…
— Это… — начал было Юрий.
— …их родной мир? — закончил за него Стефан, — увы, нет. Это улучшенная нейронными сетями картина Джима Бернса; они купили права на оригинал. Что-то в этом пейзаже им понравилось.