Йирелле было пять или шесть лет, когда она начала мысленно назначать двух своих мунков Уно и Дос. Они тогда изучали языки старой Земли, и ей нравилась мягкость классического испанского. К тому времени, когда ей исполнилось семь лет, Уно стала Умой, потому что Йирелла показалось забавным иметь спутницей богиню, а Дос стал Дуней. Просто так, без всякой причины, за исключением того, что это звучало забавно.
Когда ей исполнилось восемь, имена стали привычным способом их общения, и даже Александр перестал просить ее не использовать их.
Сейчас, когда опустошенная Йирелла прислонилась к стене, глядя через большое окно в процедурную комнату, встревоженные Ума и Дуня обхватили её ноги, стараясь найти защиту и утешение. Руки девушки гладили их макушки, давая уверенность, что с ней все в порядке, и она помнит и любит их, несмотря на то, что оставила их на целых одиннадцать дней.
Когда спасший их флаер приземлился в усадьбе Иммерле, учащиеся всех групп собрались во дворе, чтобы приветствовать их. Выйдя из транспорта, они испытали весь спектр эмоций — от облегчением до запоздалого ужаса. Но все их чувства меркли, перед бурей эмоций, охвативших ожидающих их мунков.
Дождавшись счастливого воссоединения, они суетились, охваченные истеричной радостью от возвращения своих хозяев, которых тут-же обхватывали в нерушимых объятьях.
Потребовалось много времени, чтобы все успокоить. Особенно работы досталось Уранти, вынужденным успокаивать впавшую в истерику от волнения когорту Деллиана, давая возможность врачам лечить раненого хозяина без необходимости постоянно отгонять взволнованных мунков.
Йирелла с интересом наблюдала за вооруженным шприцем-пульверизатором ветеринаром, который быстро сделал инъекцию каждому из существ. Она была уверена, что это не успокоительное, так как они не стали сонливыми. Вместо этого наркотик, кажется, изгнал их эмоции.
Затем девушка поняла, что Александр изучает ее. В первый раз в жизни она не отвернула голову и не отвела взгляд — вместо этого она спокойно посмотрела на наставника.
— Мы справились с вашим тестом? — воинственно спросила она.
Удивительно, но Александр смущенно отвернулся. Йирелла последовала за медицинской группой, когда Деллиана доставили в лечебный центр. Медики закончили обработку ран, оставив его лежать на широкой больничной койке, с ранами, закрытыми длинными полосками хирургической кожи и с различными трубками, выходящими из синих пузырей, прикрепленными к его рукам.
Его когорта мунков сгрудилась вокруг него, черпая тепло и утешение от объятий, словно щенки, собравшиеся вокруг своей матери. Потратившая отпущенное им на курортном острове время на отыгрывание роли недосягаемой ледяной королевы, Йирелла смотрела на них со смесью зависти и умиления.
Ума и Дуня сразу же крепче обняли ее ноги, чувствуя, что ее часть её любви направлена не на них. Их мордочки уткнулись в её бедра, мешая им увидеть через окно объект её привязанности. Девушка снова и снова гладила их вдоль по шерстке, так, как они больше всего любили. Вскоре мунки успокоились — их ревность утихла, сменившись радостью обретения нового друга.
«Все будет хорошо» — транслировала девушка невербальную команду.
— Можешь войти внутрь, — сказал главврач, выйдя из процедурного кабинета и подойдя к ней, — только поторопись, седативные препараты уже вызывают его сонливость.
— Спасибо, — на мгновение Йирелла заколебалась, затем энергично мотнула головой, устыдившись собственного нежелания.
После всего, через что они прошли, засмущаться, перед встречей с Деллианом, будет непростительным ребячеством.
Она подняла палец вверх, приказывая, что Ума с Дуня должны подождать снаружи. Они надулись, опустив головы, но не протестовали, когда она вошла.
— Привет, — спокойно сказал Деллиан посмотрел на неё, сдержанно улыбаясь.
— И тебе привет, — преувеличенно эмоционально сказала девушка, — ты сам как?
— Думаю, что хорошо, — неуверенно сказал юноша.
— Святые! Твоя бедная рука! — воскликнула она, разглядев травму.
— Да не, норм, — Деллиан махнул здоровой рукой, — до свадьбы заживет.
— Я надеюсь, медики, нарастав кожу, нарисуют на ней веснушки. Они мне так нравились… — Йирелла смущенно ковыряла рукой матрас.
— Ты намекаешь на то, что мы один в палате? — улыбнулся Деллиан.
— Я намекаю что мы, словно Сави и Каллум, снова вместе.
— Ты поцеловала меня.