* * *
Огромные старые деревья в Морей-Плейс рано распускались из-за не по сезону теплых ветров, дующих с юго-запада большую часть февраля. Когда их озарило низкое утреннее солнце, казалось, что за ночь на круглый парк обрушился волшебный снегопад. То, что раньше было мощеной дорогой, окружавшей зеленый городской остров, стало узком коридором между двумя рядами пышно цветущих вишневых деревьев, высаженных по кроям дорожки.
Глядя на цветущие вишни, сияющем белоснежно-розовым на ярком солнечном свете, Каллум улыбнулся приятным воспоминаниями — Сави тоже восхищалась цветами во время своего последнего визита. Правда, тогда их было значительно меньше.
Любуясь цветами, Каллум старался не спускать глаз с проносящихся мимо велосипедистов. С тех пор, как Сопряжение начала создавать свои центры по всему миру, гражданские власти начали переориентировать города и поселки, на пешеходное и велосипедное движения, начиная с центров и постепенно двигаясь к окраинам, с увеличением покрытия сетью хабов.
И хотя на Морей-Плейс и соседних улицах по-прежнему оставалось место для такси, роботов доставки и машин скорой помощи, в эти дни их было относительно немного. Единственный раз, когда Каллум действительно видел много такси, был во время нехарактерного для Эдинбурга сильного ливня. В отличии от велосипедистов, которых всегда было множество и которые, как казалось Кэлу, старались использовать для проезда любую плоскую поверхность в городе, совершенно игнорирую пешеходов.
— Почта от Сави приходила? — спросил он у ассистента, сворачивая на улицу Форрес.
Он толком не знал, почему спросил. Почтовый ящик находился в его поле зрения, и он прекрасно видел, что в нем находилось около двух десятков писем, которые, кроме одного письма от его матери, связаны с работой.
— Нет, — ответил Аполлон.
— Как насчет писем из папки спама? Может быть использует одноразовый адрес. Поищи там, может найдешь признаки личного сообщения.
— Уже проверял. Никаких признаков.
— Вызовы? Обычные телефонные звонки или сообщения?
— Нет.
— Голосовая почта?
— Нет.
— Сави проявляла активность в соцсетях?
— Ничего нового нет с тех пор как она выложила свои видео о Барбуде за ночь до твоего отъезда. Ее родители и сестра оставили сообщения на своих страницах, в последние тридцать часов, с просьбой перезвонить им.
— Как насчет упоминания меня на трекере?
— Ни одного с того момента, как вы потеряли свой умный браслет в ноябре прошлого года. Вы оставили его в квартире Фитца после его вечеринки.
— А, помню. А можешь сейчас набрать Сави?
— Да.
— Набирай.
— Номер не отвечает.
— Набирай снова.
— Нет ответа.
— Черт! Почему супер-умная девушка не может ничего придумать, чтоб сообщить мне, что она в порядке? Хоть что-нибудь?
* * *
Как и в любом городе, центры Сопряжения в Эдинбурге были организованы по принципу паутины. На карте это выглядело как концентрические окружности, пересекаемые под прямыми углами радиальными линиями.
Пассажиры могли двигаться в обоих направлениях вокруг окружностей, в ту и другую сторону — по часовой стрелке и против, а так-же переходить на радиальные направления. Простое приложение на мобильнике под названием Хаб-Сеть помогало выбрать самый быстрый маршрут к месту назначения.
Каллум никогда не использовал его по утрам — его путь на работу был настолько знаком, что давно стал мышечной памятью. Он вошел в сеть на перекрестке с улицей Юнг. Это был кольцевой центр с пятью платными барьерами через вход, ведущий к серому серо-зеленому кафельному вестибюлю. Аполлон передал турникету свой код Сопряжения, и он прошел прямо через открывшиеся створки.
Как и в любом вестибюле хаба, расположенные с разных сторон врата порталов, были обращены друг к другу, образуя бесконечный коридор. Каллуму он напоминал иллюзию, возникающую, когда стоишь межу двух зеркал. За исключением, конечно, того, что его отражение не появлялось во всех вестибюлях спереди и сзади.
Глядя через череду портальных врат, он увидел, как его попутчики по пригородным маршрутам проходят между несколькими вестибюлями, чтоб свернуть и исчезнуть из вида, достигнув нужного хаба.
Кэл не раздумывая повернул направо, чтобы пройти через расположенную по ходу часовой стрелки от него дверь портала, которая вела к центру улицы Тисл, и дальше, в центр площади Андрея Первозванного, который был перекрестком, на котором он повернул направо и через входную портальную дверь радиальной станции пошел прямо к узлу Уверли.