— Твоё время еще не пришло, Юра. Ты прав, что не стесняешься напоминать о вознаграждении. Тебя не забудут — и ты получишь свою награду. Просто не прямо сейчас. Эта операция показала, что у тебя есть все, что нужно для работы в высших эшелонах.
— Спасибо на добром слове. Но вот что мне по настоящему нужно сейчас — так это уверенность в том, что команда Аризона не является эскадроном смерти.
— Можешь быть в этом полностью уверенным. Я не стала соучастницей массового убийства, даже для Эйнсли Зангари с партнерами.
— С партнерами? Это намек на то, что в программе участвует не только Корпорация Сопряжение?
— Верно. Руководители нескольких транснациональных корпораций состоят в некоем клубе, — сказала Пола, — и Эйнсли, естественно, входит в их число. Эти люди имеют огромное влияние. Настолько большое, что многие скажут что они и есть истинное верховное правительство Земли. Это не хорошо и не плохо. Это есть. Я, будучи реалисткой, приняла правила игры и участвую в реализации их решений.
— А можно спросить — каких именно решений?
— Всю земную историю стабильность общества страдала от произвола подрывных элементов. Стабильность имеет первостепенное значение для процветания любой цивилизации, достойной этого названия, особенно сейчас, когда мы все стали соседями, живущими в шаговой доступности друг от друга.
Поэтому нам необходимо что – то делать с теми, кто раскачивает лодку. С теми, кто не собирается мириться с сложившимся порядком, кто отказывается следовать демократическим процедурам… С людьми, что без преувеличения является раком общества.
Есть какая-то злая ирония в том, что именно наша терпимость, наш либерализм, наше уважение к чужому мнению и чужим правам создала почву, на которой и взросли эти ядовитые побеги. Настало время — когда честным людям нужно перестать это терпеть. Время сказать «Хватит!» Как когда-то давно заметил Эдмунд Берк…
— Для торжества зла необходимо только одно условие — с пафосом продолжил Юрий, — чтобы хорошие люди сидели сложа руки.
— Верно, — улыбнулась Пола, — Руководствуясь этим принципом мы решили действовать. Изменить мир так, чтоб если не мы, но наши дети жили в обществе, свободном от страха, что радикальные маньяки могут взорвать их во имя какой-то своей цели.
Но нельзя забывать и то, что мы — не они. Мы не можем опуститься до их уровня, согласиться с их методами, принять доктрину, по которой насилие и смерть — единственное решение. Мы не убиваем, не калечим и даже не заключаем их в тюрьму. Этим мы и отличаемся от них.
Новый, чистый и гуманный мир, который мы строим, дал нам возможность протянуть нам руку помощи даже этим неразумным фанатикам. Мы просто разойдемся, позволив им идти своим путем — жить собственной жизнью в соответствии с выбранными ими идеалами.
— А я могу спросить, что именно происходит с этим людьми? — деликатно кашлянув спросил Юрий.
— Мы их выселяем.
* * *
Каллум падал. Происходящее не было для него чем-то неожиданным — прыгнув в отрытый в неизвестность портал он собственно и ожидал падения. Вот чего он точно не ожидал, так это его продолжительности. Кэл падал, падал и падал. Бесконечно, мучительно долго.
Каким бы плотным не казался пронзаемый его телом туман, ему казалось, что вместо вздоха он выпустил из легких имеющийся там воздух. А когда он всё же сумел вздохнуть, легкие его наполнил ледяной арктический пар.
«Это еще что? Полярный ГУЛАГ?» успел подумать он, ударившись, наконец, об воду.
Он вошел в воду спиной, подняв огромный фонтан брызг и глубоко уйдя под воду. Он уже приготовился к тому, что вода будет ледяной, но вместо этого она была горячей. Почти обжигающей. Шок от струек воды, пробившихся к его плоти сквозь одежду был настолько силен, он закричал, не контролируя себя.
Это было ошибкой. Его рот и нос наполнились отвратительно соленой водой, а руки и ноги забились в неконтролируемой панике.
«Не паникуй. Паника убьет тебя. Тебе нужно всплыть».
Чувство равновесия, при помощи которого он всегда чувствовал направление вниз и вверх неожиданно отказало. Света не было, поэтому Кэл никак не мог разобраться, в какую сторону плыть. Единственное доступное ему ощущение — говорило ему, что он тонет. Кэл понимал это по тому, как вода медленно ползла дальше по его ноздрям.
Он вспомнил, как пристегивал факел к поясу. Нащупав его рукой, он сжал ручку, выдергивая спусковое кольцо. Свет вспыхнул через несколько секунд, когда лед, заполнивший его легкие превратился в пламя, заставляя тело сделать вдох. Открыв глаза, он увидел, сквозь мутную воду, которая теперь жгла ему глаза, цепочку выходящих из его рта пузырьков.