Мойра открыла было рот, чтобы возразить, но тут же его закрыла. Она воздвигла на пути у Джека больше препятствий, чем иной мужчина мог бы преодолеть за всю спою жизнь. И когда он протянул руку и сбросил одеяло с ее плеч, ей не захотелось останавливать его. В комнате было тепло, даже слишком тепло, и Мойра не заметила, как Джек тоже сбросил с себя одеяло. Она просто смотрела на него и думала, что, наверное, нет на свете более красивого мужчины. Ее радовала страсть Джека, его желание обладать ею, такое очевидное сейчас, когда он стоял перед ней обнаженный. Он заключил ее в объятия, и Мойра ощутила это желание во вполне материализованном виде.
— Я ждал долго и проделал большой путь, чтобы снова сделать тебя моей, — шепнул он Мойре на ухо.
Он припал к ее губам яростным и властным поцелуем, который излечил сердце Мойры и успокоил ее душу. Его поцелуй избавил ее от сомнений, вселил в нее уверенность в счастливом будущем.
Глава 19
Джек целовал Мойру все крепче, все требовательнее, все с большей страстью, почти с отчаянием; его губы искали ответа — такого же пылкого и самозабвенного, как его желание. Мойра приоткрыла рот, и язык Джека прикоснулся к ее языку в предвкушении высшего наслаждения, которое ждало их обоих. Он прижимал ее к себе, ласкал грудь, большая сильная мужская рука с поразительной нежностью касалась отвердевших и набухших сосков, вызывая дрожь во всем теле Мойры, дрожь ожидания той секунды, когда Джек войдет в нее и она почувствует его в себе, ощутит соприкосновение с каждой точкой твердой мужской плоти, ответит на каждое его движение…
И он вошел, и входил еще и еще — бесконечное количество раз, и лицо его было прекрасно, озаренное любовью и восторгом.
— Я люблю тебя, Мойра, — задыхаясь, почти простонал Джек и замер. — Ты моя!
И Мойра, повинуясь древнему, как мир, женскому инстинкту, прижала Джека изо всех сил, чтобы сохранить его присутствие в себе, в вибрирующей влажной глубине, продлить невероятное счастье соединения. А потом она вдруг унеслась куда-то в пространство и поплыла в нем, невесомая, влекомая состоянием полной гармонии, а вокруг нее вспыхивали сверкающие огни, и кровь пульсировала в жилах. Дрожащий вздох сорвался с ее губ — и видение исчезло.
Джек чувствовал себя умиротворенным, но ему не хотелось покидать влажное тепло Мойры. Остаться бы навечно вот так — в ней, на ней, обнимая ее. Живи он вечно, он и тогда не насытился бы… Наконец он лег на бок рядом с Мойрой и обнял ее, размягченный и счастливый.
— Теперь попробуй мне сказать, что мы не созданы друг для друга.
Он явно поддразнивал ее, но Мойра только прошептала со вздохом:
— Это было бы ложью… Я никогда не отступалась от тебя, Джек. Я слишком тебя люблю.
— Слава Богу, — счастливо отозвался он. — Я зашел чересчур далеко, чтобы поворачивать назад. Я хочу, чтобы наш ребенок носил имя, принадлежащее ему по праву. Мы поженимся до отъезда в Англию. Твои родные будут рядом с тобой, когда мы произнесем наши обеты. Леди Амелия должна быть полностью удовлетворена, — пробормотал он, прижимаясь губами к губам Мойры.
Потом он поцеловал обнаженную грудь и взял в рот алый сосок. Руки его путешествовали по всему телу Мойры, отыскивая самые укромные уголки и вызывая в ней дрожь нового желания.
— Я хочу тебя снова, любимая, но только если ты не слишком устала.
Как может она отказаться от близости с Джеком?
— Какой же ты неутомимый, Черный Джек, — прошептала она, целуя его страстно и призывно. — Только не меняйся… никогда.
— Никогда, любимая. Ты моя страсть, моя жизнь, моя любовь.
Они ласкали друг друга медленно и нежно, но апофеоз был таким бурным, что Мойре показалось — душа покидает ее тело. Когда она пришла в себя, Джек лежал рядом, опершись на локоть, и смотрел на нее.
— Я хочу, чтобы у тебя всегда было такое лицо.
Мойра покраснела:
— Ты неисправим.
— Да. Я совершенно измучил тебя. Засни, милая. Мне нужно заняться делами. Я разбужу тебя, чтобы ты успела приготовиться к свадьбе.
Он поцеловал Мойру в лоб и встал с кровати. Из-под полуприкрытых век она смотрела, как Джек одевается. Она словно впервые видела, какие широкие у него плечи, какая тонкая талия, узкие бедра, стройные ноги. Джек почувствовал ее взгляд и обернулся.