Джек рассмеялся гортанным смехом и опрокинул Мойру на постель, накрыв своим телом. Затем смех оборвался, лицо у Джека приняло напряженное и голодное выражение.
— Я снова хочу тебя, Мойра.
Перед тем как наклониться и поцеловать ее, он прошептал:
— Ты обладаешь красотой, которая доводит мужчин до безумия. Я с первого взгляда понял, что ты — истинное искушение.
Он гладил ее, целовал — сначала губы, потом шею, груди, живот, спускаясь все ниже.
— Джек! Не надо!
Он неохотно поднял голову.
— Когда-нибудь ты позволишь мне это, — сказал он.
— Никогда! — поклялась Мойра.
Джек озорно усмехнулся, наклонился над ней, но вместо того чтобы накрыть ее своим телом, поднял Мойру и усадил на себя — медленно и осторожно.
— Тебе не больно? — спросил он.
Нет, ей не было больно, было странно и сладко, она чувствовала себя наполненной им до предела и утратила всякую способность о чем-то думать, отдавшись бурному желанию.
Неизвестно, сколько времени прошло. Секунды… или минуты — Мойра не знала. Когда сознание вернулось к ней, она обнаружила, что лежит на Джеке. Мойра попыталась приподняться, но Джек удержал ее.
— Усни теперь, Мойра. Мне нужно время, чтобы подумать о том, что произошло между нами сегодня. Я никак не ожидал найти девственницу в своей постели. Не понимаю, зачем ты лгала, но непременно докопаюсь до этого.
Из всех его слов Мойра услышала только «А теперь поспи». Веки ее смежились, и она мгновенно погрузилась в сон, Джек слушал ее ровное дыхание, у него же сна не было ни в одном глазу. Шок — слишком мягкое слово для его реакции на новость, что Мойра — невинная девушка. Не было ни единого правдоподобного объяснения ее лжи. Зачем она позволяла ему думать, будто она — женщина с сомнительным прошлым? В чем-то здесь была загадка, а Джек ненавидел загадки, в особенности те, которые не мог разгадать. Он относился к Мойре как к девице легкого поведения, но в этом виновата была лишь она сама.
Несмотря на все это, Джек продолжал прижимать Мойру к себе, против собственной воли признавая, что ему приятно держать ее в объятиях, ее гибкое тело восхищает его и она пленительно красива, когда спит вот так, у него на груди. Вскоре свечи начали гаснуть одна за другой, и в комнате стало сумрачно. Дрова в камине догорели, и на решетке осталась только серая зола. Сумрак все сгущался. Осторожно уложив Мойру рядом с собой, Джек укрыл ее одеялом и начал подниматься, чтобы снова разжечь огонь.
Едва его ноги коснулись пола, как возле двери возникло пятно света. Джек снова лег и отвернулся. Затем, не выдержав, все-таки посмотрел на мерцающее пятно — свет стал ярче. Джек громко застонал, когда сияние обрело форму.
Леди Амелия.
— Добрый вечер, миледи, — сухо поздоровался он, поспешно натягивая одеяло на свои обнаженные чресла. — Чему я обязан удовольствием видеть вас сегодня?
Леди Амелия приблизилась. Кажется, она хмурилась. С подчеркнутой медлительностью она подняла руку и указала тощим пальцем на Мойру. Та продолжала спать, как невинное дитя.
— Я знаю, о чем вы думаете, — заговорил Джек, понизив голос. — Я предупреждал вас, что не нуждаюсь в вашем вмешательстве. Да, я соблазнил ее, но если бы вы не выволокли меня в ту ночь из дома, она бы не лежала сейчас в моей постели. — Леди Амелия горестно покачала головой. — Я таков, и с этим вы ничего не можете поделать. Вам не приходило в голову, что другого пути мне не дано? Отправляйтесь туда, откуда вы явились, миледи. Возможно, будущим поколениям Грейстоков еще понадобятся ваши услуги.
Леди Амелия приблизилась к Джеку почти вплотную. Он мог бы поклясться, что ее ледяные пальцы коснулись его щеки-Леди Амелия заговорила, и хотя слова ее были не слышны, Джек знал, что она сказала именно это.
«Она спасет тебя».
— Простите? Я не понял. Кто меня спасет? И на кой дьявол мне ваше спасение, если мне и так хорошо?
Джеку померещилось, что леди Амелия улыбается. Но улыбка ее была так же призрачна, как и она сама. Он бросил взгляд на Мойру и возблагодарил Бога за то, что та все еще спит. Вряд ли она поверила бы в происходящее. Он сам с трудом в это верил. Когда он вновь повернулся к своей назойливой прародительнице, та уже исчезла.
— Миледи, просыпайтесь! Время вставать.
Мойра что-то промычала и отвернулась. Не может быть, что уже пора вставать. Ведь она только что уснула, когда Джек… Господи! Джек! Она со страхом разомкнула веки. Если бы он все еще лежал с ней в постели, она умерла бы от стыда. Как хорошо, что она одна!
Мойра хотела было встать, но, обнаружив, что она совсем раздета, снова нырнула под одеяло. Джилли, не обращая на нее внимания, собирала с пола беспорядочно сброшенную одежду.