Как назло, Спенс все еще не установил личность человека, изображенного на миниатюре в медальоне Мойры. Джек не понимал, почему это так важно, однако подсознательно стремился выяснить, кто этот человек в военном мундире.
Опустившись в кресло, Джек уставился в пространство, вспоминая вкус и аромат Мойры. Рядом с ней он был полон жизни, удовлетворен своим существованием и пребывал в ладу с миром. Но Мойра отказалась выйти за него замуж, причинила ему глубокую боль, а он отплатил ей тем же. Бросила бы она его, если бы понимала, что обращаться с ней подобным немыслимым образом его вынудили дьяволы, которые владели им прежде? А теперь вот гордость не позволяет ему последовать за Мойрой в Ирландию.
«Поспеши».
Джек поднял голову и вперил затуманенный взгляд сначала в один, потом в другой темный угол комнаты, но не увидел ничего, кроме неясных теней. Впрочем, ему не надо было видеть леди Амелию, чтобы понять, что она нанесла ему очередной визит. Вскочив, Джек налил себе бренди из графина, стоявшего на столике.
— Добро пожаловать в гости к дьяволу, миледи!
Он сделал большой глоток и едва не захлебнулся — таким отвратительным показался ему вкус старого, выдержанного бренди. Он выплеснул остатки в камин и тупо смотрел, как ярко вспыхнуло пламя, из которого тотчас материализовалась леди Амелия.
«Поспеши».
— Убирайтесь отсюда, черт бы вас побрал! Я в вас не нуждаюсь. У меня от вас одни неприятности. Я был счастлив, пока вы не взялись за мое исправление. Я же говорил вам, что уже поздно. Дьявол слишком глубоко запустил в меня свои когти.
«Он тебя не получит».
Джек расхохотался:
— Вы опоздали, миледи, он меня уже заполучил. «Ты должен ехать к Мойре. Она в тебе нуждается».
— Она не хочет быть со мной и вполне ясно дала это понять.
«Мужчины такие дураки».
— А как насчет гордости? Дозволено мужчинам ее иметь?
Леди Амелия опустила голову, и Джек готов был поклясться, что по ее щекам заструились слезы. Он понял, что не ошибся, когда капля влаги упала у его ног.
— Чего вы в самом деле от меня хотите? Убирайтесь, черт побери, говорю вам, убирайтесь!
Леди Амелия промолчала, глядя на него с таким трагическим выражением, какого он в жизни не видел.
— Мойра бросила меня. Она уехала. Оставила меня в дураках.
«Твой ребенок в тебе нуждается».
— У меня нет детей, — насмешливо возразил Джек. — Наверное, миледи спутала меня с каким-то другим Грейстоком.
Твой ребенок… Твой ребенок… Твой ребенок…
Слова леди Амелии застучали у Джека в мозгу с такой силой, что он закрыл уши руками, чтобы заглушить звук, но это не помогло. Слова повторялись все громче и настойчивее. Джек не выдержал. Схватив бутылку бренди за горлышко, он запустил ею в привидение. Бутылка пролетела сквозь леди Амелию и со звоном разбилась о стену.
«Запомни мои слова. Я больше не вернусь».
— Скатертью дорожка! — издевательски осклабился Джек. — Поищите кого-нибудь другого для ваших экспериментов.
— Сэр, с вами все в порядке? — Петтибоун с непривычной для него поспешностью влетел в комнату, освещая себе путь высоко поднятой свечой; ночная рубашка обмоталась вокруг его тощих ног. — Я слышал шум, милорд.
Джек посмотрел в сторону камина и с облегчением обнаружил, что леди Амелия исчезла.
— Отправляйтесь спать, Петтибоун, — проворчал он. — Я уронил бутылку. Уберете осколки утром.
Слуга оглядел стену, увидел разводы на полу и понял, что это объяснение не совсем соответствует действительности.
— Очень хорошо, милорд. В таком случае покойной ночи. Слуга тихонько притворил за собой дверь и удалился, опасаясь, что его хозяин тронулся умом.
После ухода Петтибоуна Джек некоторое время ждал, не вернется ли леди Амелия, и размышлял, что она, собственно, имела в виду. И чем больше он размышляя, тем загадочнее казались ему ее слова. Она знала, что детей у него нет, но почему же так настаивала, что он нужен своему ребенку? — Проклятие, — бормотал он. — Что бы это значило?
Леди Амелия молчала. И не появлялась.
Внезапно Джек выпрямился в кресле, вмиг протрезвев — впервые за последние несколько недель. Возможно ли это? Неужели Мойра носит его ребенка? И нарочно уехала, чтобы разлучить его с ним? Джек пришел в ярость. Мойра не имела никакого права скрывать от него столь важное обстоятельство. Она не хотела, чтобы он стал ее мужем, но закон на его стороне. У него сохранилась лицензия на брак. Если она и вправду беременна, он женится на ней, несмотря на ее протесты.
На следующее утро Петтибоун обнаружил, что хозяин не только встал в необычно ранний час, но к тому же, кажется, совершенно трезв.