— Знаешь, — повернулся к нему Серый, — я предпочел бы ночевать среди поля, чем там.
— Почему? — удивился Лысый.
— Потому что, по слухам, там обосновались малоприятные создания. Снорки или кровососы. А может, и те, и другие сразу.
— Это кто такие?
— Это, — Иваныч отхлебнул чая, — такие результаты генетических экспериментов. Получены путем…
— Иваныч, — перебил я его, — давай отложим лекции на потом. По дороге объяснишь человеку. Я скажу коротко: с этими тварями лучше не встречаться, особенно ночью.
— А так нам придется ночевать под открытым небом? — спросил Лысый.
— Не совсем. К вечеру нам нужно добраться до этого лесочка. — Я ткнул пальцем в карту. — Там и заночуем. Надо торопиться, до него еще километров пятнадцать топать.
Не успели мы сделать и ста шагов, как предупреждающе затрещали дозиметры.
— Серега, проверь по сторонам, обойти можно или нет.
— Радиация? — Лысый говорил тихо, наверное, от волнения.
— Да. Тут в Зоне знаешь, как бывает? Присыпало землей какую-нибудь железку, она и фонит. Хотя стоишь посреди поля и ничего такого рядом не наблюдается.
Вернулся Сергей.
— Можно обойти справа. Метров через тридцать.
— Так, давай, Серый, первый топай, Иваныч за тобой, ты, — я повернулся к европейцу, — за Иванычем. Только иди след в след, ни полшага в сторону! Я замыкающий.
Обошли мы радиоактивное пятно и двинули дальше по огромному, заросшему сорняком полю. Серый и я время от времени бросали вперед и по сторонам гайки с привязанными к ним лоскутками ткани, чтобы лучше было видно.
— Это зачем?
Я посмотрел на Лысого и усмехнулся.
— Эх, беда с вами, с иностранцами! Сразу видно, что Стругацких не читал! Гаечки эти нам заместо миноискателя. Только не мины, а аномалии указывают. Вот, смотри…
Я размахнулся и кинул гайку подальше вправо, туда, где над землей дрожало едва заметное марево. Как только гайка достигла границ марева, так ухнуло, будто воздушный шар лопнул.
— Степан, псы! — Зинченко одной рукой крепко ухватил меня за рукав, а другой указывал на приближающуюся к нам свору собак.
— Быстро в круг, оружие к бою! — Я присел, потянул за собой иностранца. Серега и Иваныч и без команды присели, взяли автоматы на изготовку.
— Красиво идут! — прищелкнул языком Серега. — Как в кино!
Псы и вправду шли красиво. Впереди трусил вожак. Крупный, похожий на волка. За ним так же неторопливо (а зачем спешить, если добыча ни убежать не сможет, ни спрятаться) бежали еще с десяток крупных собак.
— Значит, смотри, — говорил я Лысому, — у тебя обрез, так что подпускай поближе. Шагов на двадцать, а потом пали. Понял?
Он нервно кивнул.
— И ни в каком разе не вздумай убегать — схарчат в момент!
Собаки тем временем приблизились и бросились на нас, стремясь побыстрее преодолеть разделявшее нас расстояние.
Затарахтел короткими очередями автомат Иваныча. Мы с Серегой стреляли одиночными, почти над самым ухом жахнул обрез. Половина псов уже валялась на земле, а остальные кружили вокруг нас, не давая прицелиться. И куда-то делся вожак. Вдруг из-за спины у меня выскочила серая молния! С огромной силой вожак ударил грудью в спину Иванычу. Не успел профессор упасть, а пес с рычанием рвал на нем куртку, стремясь добраться до шеи. Как по команде кинулись остальные псы. Мы отстреливались, отбрасывали их ногами и снова стреляли. Обрез Лысого молчал, зато он сам орал так, что перекрывал шум боя. Улучив момент, я глянул в его сторону и увидел, что он бьет вожака ножом, всаживая лезвие в бока твари почти на всю длину.
Две оставшиеся собаки, наверное, самые умные (или самые трусливые), улепетывали со скоростью ветра! Обессиленный, лежал Лысый, уткнувшись носом в землю и крепко сжимая рукоять окровавленного ножа. Рядом в луже крови валялся труп вожака. Серега помог профессору подняться на ноги. Тот хоть и был весьма помятым, но, как говорится, отделался легким испугом. Спас капюшон брезентовой куртки-штормовки. Помешал псине вцепиться в шею Иванычу.
— Ты бы его еще грызть начал, — сказал я, рассматривая труп вожака.
— Оружие заклинило, наверное, — ответил Лысый.
— Такие ружья не клинит, скорее осечка. А ты молодец!
Подошел Зинченко и протянул Лысому ладонь.
— Вы спасли мне жизнь. Я этого не забуду!
Европеец пробурчал что-то себе под нос и стал рассматривать убитого пса.
— Какая странная собака… — задумчиво произнес он.
— Это гибрид с волком, — пояснил ему Серега. — Жаль, времени нет, чтобы шкуру снять, — с досадой добавил он.