В последнее время семья редко отмечала праздники. Так повелось, что ни дни рождения, ни прочие даты не были чем-то особенным. София с бабушкой и вовсе не любили их, а мама давно перестала верить в чудеса. Но дух Рождества всё же не покинул их дом. Каждый год они готовили целый стол угощений, покупали шампанское и ждали рождественское обращение монарха — раньше королевы, а в этот раз уже короля. Этот год не стал исключением. После боя курантов они поздравили друг друга и дружно принялись отвечать на сообщения в чатах.
Софии искренне было жаль Рафаэлле, которому пришлось встречать Рождество в одиночестве. Он слишком долго жил вдали от семьи и, похоже, не собирался возвращаться в Италию в ближайшем будущем. Девушка никак не могла выбросить из головы подробности о деятельности его семьи. Наверное, именно её прошлое заставляло её так остро желать поддержать его в этот момент...
[00:09, 12. 25. 2023] София: Счастливого Рождества, Рафаэлле. [00:12, 12. 25. 2023] Рафаэлле: Счастливого Рождества, София.
Глава 4
Рождественские праздники подошли к концу, как и самое беззаботное время в студенческой жизни Софии. Впереди было долгое ожидание ответа от грантовой комиссии, нервные дни и бесконечные обсуждения, что будет если. Если не одобрят, если не получится, если всё это зря...
Первые дни января встретили Лондон холодным ветром и серыми рассветами. Университет снова наполнился голосами студентов и резким запахом кофейных стаканчиков. Лаборатория, в которой работали София и Рафаэлле, была почти пустой — большинство коллег вернулись домой на праздники, и только они вдвоем выбрали продолжить работу.
София пришла рано. Зима научила её прятаться в огромный шарф, натягивать шапку до бровей и всё равно мёрзнуть, хотя жила она не так далеко от университетских корпусов, как другие студенты. Входя в здание, она немного потопталась у батареи, пытаясь вернуть чувствительность пальцам. Дверь лаборатории приоткрылась легко. Свет внутри уже горел.
Рафаэлле сидел у микроскопа, слегка ссутулившись. Его темные кудри были растрепаны, как будто он не спал, а щетина на лице стала гуще. На столе рядом стояли две чашки кофе — одна давно опустела, вторая почти опустошена. Он поднял глаза на Софию и чуть улыбнулся.
— Buongiorno, — тихо сказал он. — Ты рано.
— Ты тоже, — София поставила рюкзак у стены и сменила пальто на медицинский халат. — Или… ты не уходил?
Рафаэлле пожал плечами:
— Просто мысли не давали покоя. От бессонницы решил проверить гипотезу насчёт экспрессии некоторых генов. Помнишь, ты говорила про изменение среды обитания клеток? Возможно, так и есть.
София подошла ближе, мельком глянув на экран с изображением клеточных структур.
— Ты серьёзно начал это без меня? — с укоризной, но с лёгкой усмешкой.
— Только часть. Остальное — вместе, — Рафаэлле протянул ей чашку. — Я сварю кофе. Не знаю, какой ты любишь, но рискнём.
— Если ты в таком состоянии не добавлишь туда соль вместо сахара, то будет неплохо, — усмехнулась она. Через несколько минут её коллега вернулся с чашечкой кофе. София сделала глоток. Горький, крепкий, настоящий. — Как у тебя получается так вкусно?
— Я итальянец. Это инстинкт, — ответил он, и в уголках его глаз мелькнули смешинки, заставившие милые мешочки под его медовыми глазами слегка приподняться от улыбки.
Сегодня у Софии не было пар, поэтому ребята работали бок о бок весь день. Рафаэлле иногда чертил формулы прямо на стеклянной стене маркером, а София делала пометки в коде. Они спорили о точности расчетов, мерялись уровнем перфекционизма, но всё это было легко, естественно, будто они работали вместе годами. Иногда он пододвигал к ней стул, чтобы показать что-то на экране, и тогда София замечатала, что здесь, в лаборатории, её страх людей улетучивался. В Рафаэлле она уже видела кого-то больше, чем друга. То тепло, которое он излучал, казалось ей по-настоящему родным.
К вечеру они оба выглядели уставшими, но довольными. Показатели были стабильны, написанные пайплайны исправно работали, и в воздухе висела редкая для научной среды эйфория.
София закрыла ноутбук и посмотрела на Рафаэлле.
— Знаешь, я начинаю думать, что это может сработать.
Он поднял глаза, и в них впервые за весь день было что-то не только профессиональное. Теплое. Настоящее.
— Я тоже. Особенно когда ты рядом.
Тишина между ними была короткой, но насыщенной. София опустила глаза, пряча улыбку. Рафаэлле встал, подошел к окну и посмотрел на уличные фонари, которые начали разгораться на вечернем небе.