Однако по тропе пришлось двигаться недолго: совсем немного прошли те, кто проложил этот след, и вновь развернули стоянку. На поляне виднелся очередной круг, земля вокруг него была словно взбуравлена, и от этого осталась глубокая канава, заполненная до краёв водой. Да и вся поляна была сильно раскисшей от влаги и чвякала под ногами, которые приходилось выдирать силой из засасывающей трясины.
«Тут явно было больше снега, чем где-либо. И следов больше нет, значит… значит что? Не исчезли же они, это точно, — рассуждал сам с собой правитель, осторожно пробуя мыском сапога почву. – Королева… точно она. Но как мне попасть туда?»
Идей не было. Всё указывало на то, что шатёр переместили вместе с его обитателями некой мощной силой, но как добиться того же – король не знал. Усталость настигла, наконец, и его. Всё же он был человек, и более чем двое суток без сна давали о себе знать. Волкогрыз уже давно сопел, свернувшись под раскидистым кустом – воспользовался заминкой седока. Звонарь улёгся рядом, положив голову на тёплый, мерно ходящий бок зверя. Сон мгновенно сковал его члены, голова пошла кругом, наконец получив отдых…
Глава 21. Книга Времён
Очень хотелось, чтобы тело исчезло и прекратило чувствовать всю эту боль, иглами ощетинившуюся в каждой клеточке. Сирша с трудом открыла глаза. Всё плыло, голова кружилась, продолжая падать. Девушка охнула и села, пытаясь остановить водоворот перед глазами. Не вышло. Тело словно надломили, и она вновь легла на что-то холодное и неудобное: плиты, которые взбрыкнули и сбросили её с себя.
«Где же Симус?.. как всё болит… нужно найти его, но я не могу встать… Симус! – мысленно попробовала она позвать брата, но в голове было пусто. – Получится ли?..»
Сирша подняла ладони и сосредоточилась. Руки вновь наполнились жжением, засияв в темноте. От них потянулись светящиеся извивы, окутавшие её коконом. Тело будто погрузили в прохладную освежающую жидкость, боль тут же ушла, сдаваясь силам. Девушка облегчённо выдохнула: голова продолжила болеть, но она помнила, что лечение самого себя отнимает больше силы, чем если бы она помогла другому. Зато тело теперь слушалось, и получилось встать.
Помещение, в котором оказалась Сирша, представляло из себя огромный по площади восьмиугольник, выложенный высокой узорчатой плиткой песочного цвета. Её орнамент заключал в свои тёмно-бордовые геометрические фигуры ключевые эпизоды с начала времён. Крохотные картинки были искусно выложены мельчайшей цветной мозаикой, таинственно сверкавшей в полумраке помещения, освещённом очередными матовыми шарами в стенах.
Девушка медленно шаркала вдоль удивительных стен, опираясь кончиками пальцев об их шершавые прохладные бока. В глубине комнаты расположилось довольно внушительное возвышение, копирующее форму помещения. Вырезанный целиком из чёрного алмаза октагон был покрыт витиеватым растительным рисунком, тёмной лентой извивающимся по гладким блестящим граням. Наверху странного возвышения, напоминающего алтарь, легли аккуратные углубления в виде ладоней, как если бы октагон подплавили и впечатали в него человеческие руки, чтобы затем удалить их по застывании следов. Сирша с любопытством рассматривала необычную вещицу, водя пальчиком по углублениям узора. Наконец, она добралась до верхней грани с отпечатками. Следы манили, будто драгоценный октагон обладал некой магнетической силой. Необъяснимая притягательность завораживала, гасила доводы осторожности, настойчивый шёпот страха. Девушка положила ладони в углубления. Камень октагона ответил приятной прохладой и гладкостью. Отпечатки повторяли изгиб каждого пальчика, каждого сустава, казалось, даже бороздки кожи и каждую её трещинку копировал восьмиугольный алтарь. Следы словно сняли с рук Сирши, и теперь они идеально лежали в них.
Прохлада камня постепенно уходила, прогоняемая теплом девушки, замершей над возвышением. Внезапно отпечатки на нём стали излучать тёмно-лиловое свечение, столпом уходившее в высокий потолок. Постепенно лучистое сияние разливалось по узорам октагона, заполняя его растительный мотив, как река. Сирша с напряжением следила за происходящим, не отрывая рук от углублений. Она выжидала дальнейших превращений или перемен в обстановке помещения. И, действительно, в комнате вокруг октагона завьюжил мерцающий фиолетовый туман, настолько густой, что она могла видеть только свои руки на алтаре.
Лиловая мгла не желала уходить, пугая этим девушку.
– Эй!.. Кто-нибудь здесь есть? – нерешительно вскричала она впервые за всё время пребывания здесь. – Симус? Зимняя Сказочница? Эй!.. – продолжала звать Сирша.