– Где же ты была? Ты… ты упала в ту пропасть, и я… я думал, что больше тебя не увижу… — сквозь всхлипы бормотал Симус.
– Пойдём-ка потихоньку назад к королеве, и я расскажу тебе, — улыбнулась Сирша, мягко поворачивая брата за плечи к выходу и радуясь, что защитила узнанное из летописи: растворившийся обруч надёжно скрывал страшную правду от мысленных посягновений Симуса её узнать.
– Почему назад? – оторопел тот, от изумления даже перестав плакать. – А как же Книга Времён? Мы же так и не дошли в библиотеку!..
– Идё-ё-ём! – рассмеялась девушка и потянула за собой упрямца. Только внимательно приглядевшись к ней можно было заметить, что глаза её были темны и печальны, в то время как рот заразительно смеялся. Симус не заметил.
Вновь ледяные проходы и лабиринты, быстро остающиеся позади. На этот раз первым лез мальчик: путь уже был известен, а ведь нет ничего проще, чем вернуться по уже знакомой дороге, где уже нет опасности и неожиданностей.
– Я была в библиотеке, Симус, — наконец объяснила девушка брату. – Сначала не сразу поняла, где я, а потом…
И она поведала о приключившимся с ней после падения: о странном помещении и октагоне, об удивительной отделке комнаты и алтаря, о тени Теманаки и его словах, о шкафах книг и самой Книге Времён, об истории их родителей. Последняя шокировала Симуса и он надолго замолк, даже забыв о том, ради чего вообще они искали этой книги, что Сирше было на руку: она не хотела говорить всей правды о волшебном цветке.
Зато история о библиотеке помогла скоротать время, что пришлось на обратный путь. Он был не в пример короче предыдущего, где они с опаской проползали каждый сантиметр ледяных тоннелей, ожидая внезапное вторжение препятствия на каждом шагу.
Глава 22. Незваный гость
Король выходил из себя. Ожидание, в котором он вновь пребывал после пробуждения, действовало ему на нервы, и он мерил поляну размашистыми шагами по кругу. Ничего не происходило. Никто не явился к нему, и он никуда не переместился. Хотя, нет: на поляну изредка всё же являлись животные, но вовсе не свита Зимней Сказочницы, а обычные лесные обитатели, совершенно не подозревающие, что поляна кем-то занята. Обнаружив это обстоятельство, они испуганно шарахались в сторону и стремительно покидали облюбованное Звонарем место, шурша листьями и треща ломаемыми ветками кустов. И вновь наступала зловещая тишина, и вновь король нарезал круги, не зная, что ему предпринять.
Возвратиться во дворец равносильно поражению. Проще уж сразу напиться слюны волкогрыза. Но жадность и желание переплелись в нём и требовали, требовали получения загадочного цветка. Он не знал, насколько правдивы слухи о его силе, не знал, что будет делать, когда получит его, но предчувствие твердило: если он его не получит, то всё будет потеряно. И Звонарь ждал, хоть его терпение стало подобно тонкому и хрупкому лепестку вишни.
Вода практически вся ушла, за то время, пока король и его волкогрыз спали. Впрочем, в отличие от монарха, зверь и не подумал просыпаться: он всё так же спал, свернувшись огромным уютным калачиком, только перевернулся на другой бок. Поляна пестрела всеми оттенками зелёного: от бурой и жёсткой травы до нежно-салатовых листочков молодых растений, пустивших множество сочных и ломких побегов после обильного снежного полива. По изумрудному богатству ползало и прыгало несметное число насекомых, торопящихся отведать хрустящей вымытой зелени. В бесформенные облачка сбились мелкие мошки, пугливо и бессмысленно мечась в стайке: птицы всё равно умудрялись выхватывать их, как бы они не перепрыгивали с места на место. Звонарь уселся на заросшую пушистым мхом и сон-грибами корягу и принялся от нечего делать наблюдать за мельтешением насекомых.
Ведь точно так же мечутся и люди, зачастую бесполезно и беспорядочно перескакивая с места на место, с одного рода занятий на другой, с одного увлечения на второе, третье. А итог этих перескоков всегда один и тот же – смерть, угасание. Лишь с разницей в способе её наступления. Звонарь вздохнул, понимая, что это касается и его. Сколько бы он ни бегал, ни желал, ни загребал – всё это станет совершенно бесполезным и пустым, как только крыло смерти заденет и его чело. Может, зря все эти страхи, все попытки удержать жизнь и молодость в теле, которому на деле не столько лет, на сколько оно выглядит, благодаря чужим жизням? Может быть, достаточно смертей на его счёте, и стоит остановить их наматывание?
Ну уж нет! Даже если его ожидает такой же исход, как и всех, то для него он наступит не так скоро, как для других! Слишком многое он отдал, слишком многое он сделал, чтобы теперь отказаться от всего!.. Кулаки монарха сжались с такой силой, что ногти впились в мякушку ладоней, и когда Звонарь расслабил руки – остались белые полукруглые следы, очень медленно и неохотно сходящие, как испаряющиеся капли воды. С стального плата неба заморосило.